|
Как и все селфи, оно представляло собой смесь энтузиазма и хаоса. Телефон держал Лиам в синей рубашке поло и с уложенными волосами; его лицо выделялось на переднем плане… Живое. Вот каким словом Пэт описала бы выражение лица сына — живое, светящееся изнутри, и это бросалось в глаза. Позади него стоял Люк — с острыми чертами и оценивающим взглядом. Его глаза казались настолько же холодными, насколько яркими и веселыми были у Лиама. Внизу жирным розовым шрифтом шла подпись: «Я такой, какой есть». Подло — вот слово, которое пришло ей на ум. Ничего однозначного, ничего явного, ничего, что могло бы доставить Люку неприятности, — он слишком хитер для этого, подумала она с внезапно вспыхнувшим гневом. Но смысл был столь же очевиден, как если б Люк написал «Лиам Тейлор — гей» мигающими розовыми буквами.
Гей. Как же она не поняла, не догадалась, не почувствовала? Ведь все подсказки были у нее перед глазами. Она вспомнила, как впервые прочла «Убийство в Восточном экспрессе» — интрига оказалась такой очевидной, но до развязки Пэт и подумать о ней не могла. Такая мысль о Люке никогда раньше не приходила ей в голову. Вернее, приходила, но в чисто созерцательной манере, совсем как мысли о том, что у Рода может быть роман или что лотерейный билет на этой неделе окажется выигрышным, — эти мысли приходили и уходили, не задерживаясь. Теперь ее страхи по поводу трейлерного парка в Бороубридже казались таким же далеким и наивным, как вера в зубную фею. Пальцы Пэт, обхватившие кружку с лакрицей и шиповником, побелели, пока она безо всякой энергии и энтузиазма перебирала в уме ингредиенты для баранины с цикорием. Ранее светившее солнце давно скрылось среди серых туч, предвещающих дождь. Она пыталась собраться с силами, чтобы сделать что-нибудь: включить свет, разгрузить посудомоечную машину — хоть что-то. Но она просто сидела. На фоне раздавался ритмичный стук сушильной машины, где крутилось постельное белье Лиама. Ларсон уютно устроился у ног Пэт, как в тот раз, когда у ее отца случился первый приступ стенокардии. А внутри у нее все кипело и клокотало от ярости, как всегда бывает, когда обижают близкого человека. Ее мысли не успели продвинуться дальше, как раздался звук, которого она так боялась и так жаждала. Пэт крепче вцепилась в травяной чай: дверь спальни Лиама открылась, и он вышел на лестницу. Она думала, что сын молча направится к холодильнику и возьмет энергетический напиток, но вместо этого он, как и раньше, замер в дверном проеме. Лиам пристально смотрел на нее. Его слова застали ее врасплох. — Мама, что здесь делал Льорет Уитлоу? Пэт ощутила досаду — они обсуждают совсем не то. — Я же сказала. У него были неприятности в Тирске. Отсюда и такое лицо. Я приводила его в порядок. — Пэт взяла себя в руки. — Лиам… — начала она. — Из-за чего? — Прости? — Из-за чего возникли эти «неприятности»? И что ему на это ответить, не вдаваясь в детали всей истории с Несс и Келли-Энн? — Какая-то ссора, — ответила она туманно. — Он ведь… — Пэт поняла, что он с трудом подбирает слова, совсем как в детстве, когда слишком перевозбуждался. — Он ведь не с папой ссорился? Что? — Нет, — удивилась она, и тут ее резко озарило, будто ей впрыснули порцию кофеина. Лиам думал, она еще одна Люси Бисборо! — Нет! — Вопреки всему, Пэт рассмеялась. — Я рад, что ты находишь это таким забавным, — холодно сказал он. — Лиам, дорогой, Льорет пострадал и был сильно расстроен. Я случайно проходила мимо и привела его сюда. Вот и все. Он все еще хмурился, как в тот раз, когда в восемь лет участвовал в публичных чтениях. |
