– Швейцар в приемной – настоящая немецкая овчарка в итальянском прикиде, – пояснил он, садясь в «астон‑мартин», который поручила его заботам супружеская пара.

Лола ему не поверила и попытала счастья. Высокий блондин в безупречном черном костюме с ледяной вежливостью отказался ее впустить. Пришлось отступить. Швейцар рассказал ей, что Шевийи порой, в зависимости от настроения, просиживает в клубе часами. Стоически приняв это известие, она оперлась на «мерседес» и снова погрузилась в «Господина пряностей».

Бугенвилль смирился с неизбежным. Им не удастся достичь южного материка с его вожделенными пряностями. Тем временем на них градом сыпались беды. Пришлось отражать бесчисленные набеги вооруженных копьями туземцев, совсем не таких гостеприимных, как жители Киферы. Вблизи Футуны цинга и лихорадка снова принялись косить матросов, изнуренных длительным плаванием среди островов бесконечного архипелага. Между тем трюмы были полны, и лучше всего было воспользоваться этим, чтобы преодолеть как можно больше миль.

Лола так увлеклась путешествием Луи‑Гийома и его товарищей, что расстроилась, когда поняла: им не удастся преодолеть Большой коралловый барьер. Бугенвилль и ботаники никогда не откроют Австралию. Ей мерещилось, что она плывет вместе с ними, бросает якорь у берегов Новой Ирландии, достигает западной оконечности Новой Гвинеи и завершает – пусть не плавание, но хотя бы изыскания.

Коммерсон и Монфори собирали растения в Батавии, нынешней Джакарте, под неусыпным надзором колониальных властей. «Я бешусь от того, что не в силах поколебать голландскую монополию на пряности, – пишет Луи‑Гийом в своих дневниках, – но все еще не теряю надежды когда‑нибудь этого добиться…

– У вас ангельское терпение, мадам. Браво.

Лола оторвалась от чтения. Швейцар улыбался ей.

– Можно подумать, что у месье Шевийи такая планида – заставлять женщин себя ждать, – продолжал он.

– Вы о чем?

– Его часто поджидала молодая неформалка. Но он не очень‑то был рад ее видеть.

Лола добилась от него точного описания Лу Неккер, прежде чем их отвлекло появление огромного автомобиля, который вел любитель сигар и художественно продырявленных джинсов. Размер машины не смутил швейцара – он уверенно отправился на поиски места для парковки.

*

Знакомство с Пьером Пуавром, одноруким миссионером, торговцем и служащим Вест‑Индской компании, назначенным интендантом Иль‑де‑Франс, стало переломным моментом в жизни Луи‑Гийома. Пуавр был одержим той же навязчивой идеей, что и он, – подорвать голландскую монополию на пряности.

На борту «Утренней звезды» друзья отправились на Молуккские острова, чтобы похитить гвоздику и мускатные орехи, хотя за кражу пряностей им грозила смертная казнь. После бесконечных уловок, попыток подкупить малайских туземных вождей и вмешательства провидения, когда между Борнео и Целебесом голландская береговая охрана подвергла «Утреннюю звезду» досмотру, и, наконец вопреки муссонам Пуавр и Монфори возвращаются со своим драгоценным грузом на остров Бурбон. Четыреста саженцев гвоздичного дерева и десять тысяч мускатных орехов! «Мы проникли в сад Гесперид, и его обитательницы принесли нам в дар свои золотые яблоки», – запишет Луи‑Гийом в своем дневнике для супруги, которая терпеливо дожидается его в Париже. «Я богат, душенька моя Эглантина, и возвращаюсь к вам…

Прошло немало времени, небо нахмурилось, в воздухе запахло грозой. Лола отложила Луи‑Гийома, чтобы заняться мужчиной, по описанию похожим на Шевийи.