– Заказывайте, что вам привезти? – окликает меня мужчина, поскольку я застыла на дороге.

– А что можете? – спрашиваю я.

– Да в принципе все, – пожимает плечами мужчина.

– А дальше там жизнь есть? – я показываю на тупик. Очередной забор, наваленные камни. Дорожка упирается прямо в них.

– Есть, только дороже, – отвечает мужчина. – Оно вам надо?

Не надо, но я перелезаю через наваленные камни и иду дальше.

На пирсе, огромном, заброшенном, построенном когда-то для больших кораблей, а не для маленьких снующих «ракет», обосновались бакланы. Страшные, черные. Сидят и смотрят в одну сторону. Не двигаются. Даже не каркают. Мертвый пирс с птицами-чучелами. Жуткое зрелище на самом деле. Стая или две. Сколько их там? Двести, триста? Сидят только по утрам, потом улетают. Летят, раззявив клювы. Страшно. И оторвать взгляд невозможно. Я застываю на месте и смотрю. Хичкок? Нет. Это птицы-смертники, лишь ожидающие своего часа. Смирились с неизбежностью и ничего не хотят. Даже рыбы, которая прыгает им в рот. Они летят, потому что положено лететь. По графику. Планируя над морем. Но жизни в этом полете нет. Они не дерутся, не перекрикиваются, не заводят брачных танцев, не бьются за место. Они уже давно мертвые. Как и пансионаты, от которых ничего не осталось. В одном окне горит свет, а в остальном здании – темнота. И страшно представить, кто живет в этой комнате, в этом здании: приговоренные к смерти или уже умершие, ставшие призраками.

Идешь на пляж и вдруг слышишь истошный, истерический смех. Злой, издевательский. От этого смеха хочется побыстрее унести ноги. Сума-сшедшая, идущая следом? Нет, птица, летящая над головой. Лучше бы нагадила, чтобы подтвердить примету – помет на голову к счастью и деньгам. Чайка. Белая. Худющая. Летит и истошно хохочет. «Человеческим голосом», – сказала моя дочь.

Эту чайку не хочется накормить, она несет страх и отчаяние.

– Чайки же говорят «дай, дай», – сказала дочь, и я поняла, что она имеет в виду мульт-фильм про рыбку-клоуна Немо, где смешные чайки говорили «дай, дай». – А эта кричит «ай-ай-ай», будто ей больно.

Только сбежали от чайки, как на нас выскочил мужчина с двумя белыми голубями.

– Погладь, – сунул он голубей Симе под нос.

Она отшатнулась.

– Странная девочка, – удивился мужчина, сам страшный, в грязной майке, загоревший до состояния угля.

– Ничего не странная. – Я тоже шарахнулась от него в сторону. – У вас птицы на орнитоз проверены?

– Москали, – прокомментировал мужик и выругался. – У себя орнитоз поищи.

Мне даже отвечать не захотелось. Мужик говорил это, констатируя факт, не желая нахамить. Просто поддержал разговор. И ушел, обиженный, рассчитывая на продолжение диалога.

Да, мы отличаемся. Скоростью движения, например.

– А можно побыстрее, пожалуйста? – Я добежала до магазина купить «баклажку», как здесь выражаются, воды. Шесть литров. Мне надо успеть вернуться и забрать дочь с тренировки. Продавщица двигается медленно, нехотя, переговариваясь с товарками про какого-то Андрюху.

– Чё как ошпаренная-то? – Это уже мне.