– Кондиционер – это же так вредно, – заметила одна из женщин-отдыхающих. Ее двухлетний сын раздирал саднящую от укуса ногу. – Иди ко мне, – позвала женщина. Она обильно послюнявила палец и потерла место укуса. Да, и это никуда не делось. Мать берет упавшую соску, сует в рот и после этого затыкает ею рот ребенка. Помазать слюной место укуса. Хоть подорожник не прикладывают, и то ладно. Его просто нет. Не растет вдоль дороги.

В местном магазинчике – батарея из всех видов спреев от комаров.

– Не бери, выброшенные деньги, – говорит продавщица Жанна, увидев, как я смотрю на спрей, которым нужно брызгать на одежду. – Комарье у нас принюхавшееся. Им это – что мне шампусика выдуть. Газики шибают, голова болит, а толку никакого.

* * *

Дерево алычи. Все дети, те, что из современных пионеров, кинулись рвать с голодухи. Вожатая не отставала. Недозрелые плоды. Алыча должна быть ярко-желтая, а не едва. Тот случай, когда сладость и кислый вкус смешиваются в одной ягоде. Алычу нужно знать и понимать – сорвешь на сутки раньше, считай, все пропало. Не появится та самая сладость. На сутки позже – получишь приторность. Алыча как бисквит, поставленный в духовку, – каждая минута имеет значение. Передержишь – получишь засохший кусок. Недодержишь – непропеченное мокрое тесто. Если собрать алычу в правильное время – получится идеальное варенье. Так же себя ведет айва – она должна быть не жесткой, но и не мягкой. Только тогда она отдаст свой вкус мясу или превратится в густой джем. Как определить нужное время? Никак. По ощущениям. По запахам. Нужно потрогать плод, понюхать, почувствовать.

Виноградные листья. Когда их срывать для долмы? Да, есть правило – потрогать ножку. Если она мягкая, можно срывать. Но как объяснить степень мягкости? Никак. Тоже только тактильно. Перетрогать миллион листочков, ножек, чтобы научиться определять идеальный.

Мы с дочерью на пляж вышли поздно. Отдыхающие наступали на улиток. Сима чуть не плакала. Она взяла под опеку одну улитку, большую и прекрасную, и решила перевести ее через дорогу. Улитка сопротивлялась и идти отказывалась.

– Иди, пожалуйста, иначе тебя раздавят, – со слезами умоляла ее Сима.

Я стояла рядом и молчала. Знала, что пока улитка не переползет дорогу, моя дочь ее не бросит. Пока эта улитка соображала, Сима успела спасти еще нескольких медленных пешеходов, заграждая их своим телом. Я рассказывала ей про тутовник, алычу и айву, чтобы развлечь и отвлечь. Сима понимала, что не все улитки останутся в живых.

Но тут случилось настоящее чудо. Симе на шорты приполз богомол. Богомолов здесь было так же много, как комаров и улиток. Они покорно сидели на полотенцах, ожидая, когда их прихлопнут ладонью. Но этот богомол был другим – с крыльями бабочки.

– Мам, он съел бабочку? – ахнула дочь.

– Я не знаю. Никогда такого не видела, – призналась честно я.

Знаю, что останется в памяти моей дочери – улитка, которая все же переползла через дорогу. И этот богомол с крыльями бабочки, которого она пересадила на листочек дерева. Повыше. И проследила, чтобы листочек был широким и крепким.

– Может, у него мама была бабочка, а папа – богомол, вот он такой и родился, – сказала я первое, что пришло в голову.

– Он такой красивый, – восхитилась дочь.

* * *

На рынке около магазина ничего не меняется. Лежат специи в пакетах, коробках – для туристов. Специи не могут лежать на прилавке на жаре. Даже в тени.

– Что купить? – спросила меня женщина из нашего отеля.

– Ничего.