Загородный дом Шарукана, о котором дядька много рассказывал, когда мы добрались до него, был похож на разворошённый муравейник. Понаехало два десятка легковых автомобилей, в основном дорогих иномарок, пара автобусов, три фургона и несколько мотоциклов. И рядом крутились люди, которых оказалось гораздо больше, чем планировалось изначально. Опять же, со слов Андрея Ивановича. А поселковые соседи Аскерова, тоже не бедные люди, наверняка были в недоумении — я заметил, что за нами наблюдают из окон. Они не понимали, что происходит, и это логично, поскольку не всех допустили к тайне о грядущей катастрофе, и о ней эти люди узнают только завтра. Вместе со всей страной.

Машу оставили в машине, а сами прошли на территорию, где назвали свои фамилии мужичку, который составлял списки, и направились к хозяину дома. Аскеров, как ни странно, был совершенно спокоен. Он находился во дворе дома, возле мангала, и вместе с друзьями, которым убить человека — раз плюнуть, жарил шашлыки. Вот такой матёрый мужчина. Тут апокалипсис намечается, и Аскеров сорвал с места кучу серьёзных людей. Кто-то грузит в фургоны вещи, рядом ругаются женщины, плачет ребёнок. Шум, гам, сутолока, неразбериха, суета. А Шарукан сосредоточился на шашлыках и делал вид, что всё происходящее его не касается. Понимайте это как угодно. То ли он слишком в себе уверен, то ли ему на всё плевать, то ли он дурак. Пока непонятно. По крайней мере, мне.

— Привет. — Дядька присел на бревно рядом с мангалом. — Когда мясо будет готово?

— Ещё пара минут — и можно снимать.

— А винцом угостишь?

— Обязательно.

— Это хорошо. — Андрей Иванович кивнул в мою сторону: — Знакомься, племянник мой, Иваном зовут.

Взгляд Аскерова задержался на мне, и хозяин подмигнул:

— Здорово, воин.

— Здравствуйте, — отозвался я.

— Иди погуляй. Нам поговорить нужно.

Я посмотрел на родича. Он подтвердил приказ Шарукана, и я начал прогулку по особняку. Думал, может, ровесников встречу. Но нет — в основном малые дети или взрослые люди. Поговорить не с кем, все при деле. А поскольку толкаться и мешать грузчикам не хотелось, я вернулся в машину и попробовал разговорить красотку Машу.

7.

Возле мангала остались только старые гвардейцы Шарукана. Самые преданные и неоднократно проверенные товарищи, друзья, партнёры и подельники. Никто не опоздал. Все здесь, и намечался серьёзный разговор, который должен был прояснить дальнейшие действия группировки. Однако Аскеров продолжал переворачивать шампуры, а Андрей Иванович, закрыв глаза, ладонями опёрся на покрытую травкой землю и поднял голову. Лето. Тепло. Воздух чистый. Благодать.

— За что ценю тебя, Вага, так это за непробиваемое спокойствие, — обращаясь к Андрею Ивановичу, сказал Шарукан. — Все, кто приехал, сразу налетели с кучей вопросов. А ты не такой.

— А чего суетиться?, — отозвался Вагрин. — Ты здесь. Команда в сборе. Движение идёт. Погрузку вещей видел. Охрана обстановку контролирует. Значит, всё в силе. Разве я не прав?

— Прав. Но тебе ведь интересно, когда выдвигаемся?

— Да. Хотелось бы это знать.

Шарукан сделал знак приблизиться остальным компаньонам и, когда они подтянулись, дал более подробный расклад:

— Братва, все здесь, повторяться не нужно. Так что слушайте. Выезжаем через полтора часа. Сейчас мои ребята загрузят, что нужно, и поедем на частный аэродром. Дальше самолётом. На аэродроме нас ждёт Ту-134Б вместимостью восемьдесят пассажиров.