«Оптика!» — промелькнула в голове Вагрина мысль, и он резко прижался к обочине.

Развернуться нельзя, мало места, и Андрей Иванович, толкнув в бок племянника, прорычал:

— На выход! Живо!

Иван отреагировал моментально: без вопросов открыл дверцу и вместе с автоматом вывалился наружу. Андрей Иванович повернулся к Маше и благодаря этому уцелел. Впереди раздался взрыв, и неизвестные противники, которые скрывались в зелёнке, открыли огонь из автоматов и пулемётов. Они били по передним машинам и по замыкающей, в которой находились Вагрины, и первая очередь прошлась по лобовому стеклу.

«Как-то всё чересчур жёстко начинается!» — Вагрин увидел, как череп Маши, этого безвинного прекрасного существа, разлетелся на куски, и он, повинуясь инстинктам, выскользнул из автомобиля вслед за племянником и скатился с обочины в придорожную канаву.

8.

Я заметил беспокойство и нервозность старшего родственника, но не придал этому значения. Однако голос Андрея Ивановича заставил меня покинуть машину, и я, сам не понимаю как, оказался под кустом. А затем начался бой.

Скажу честно, я растерялся. Взрыв. Потом стрельба. Ничего не понятно. Что делать, голова шла кругом, и моё сознание разделилось на две половины. Одна продолжала бояться и хотела вжаться в землю. А другая призывала к действию, ибо — наших бьют. Хотя люди Шарукана со своими семьями и он сам мне — не свои.

— Как ты?!, — рядом оказался дядька, в его правой руке был «стечкин».

— Нормально, — отозвался я и в этот момент вспомнил, что у меня тоже есть оружие, поэтому схватился за АКС и дослал в ствол патрон.

— Это хорошо.

Стрельба усиливалась, и Андрей Иванович, слегка приподнявшись, попытался разглядеть, что происходит на дороге.

— Дядька Андрей, а где Маша?, — спросил я.

— Нет её, — поморщился он. — Погибла.

Девушку было жаль, но горевать, когда идёт бой, нельзя, и потому образ Маши мелькнул перед мысленным взором и рассеялся.

— Спецназ…, — прошипел родич и добавил: — Сука! Кто же нас сдал?!

Вопрос был риторический. Снова пригнувшись, Андрей Иванович дёрнул меня за плечо и прошипел:

— Здесь ловить больше нечего. Уходим. Понял меня?

— Да.

— Добро. Держись рядом. Увидишь людей в чёрной униформе и броне — стреляй без размышлений. На поражение.

— Есть!

Мы собрались уходить подальше от грунтовки и плевать на снаряжение, сумки и оружие. К ним не подступиться, а время уходит. Это даже мне, неопытному оболтусу, понятно.

Перекатившись под ближайшее дерево, раскидистую берёзу, я поднялся. Следом за мной Андрей Иванович. Над головой продолжали посвистывать пули, но они проходили высоко. Непосредственной опасности не было, и, уклоняясь от веток, мы побежали. Вот только ушли не далеко.

Стоп! В двухстах метрах от дороги Андрей Иванович резко замер — явно что-то увидел — и поднял пистолет, а я, осторожно, словно на охоте, обошёл его слева и прислонился к стволу молодого дуба.

Дядька опустился на одно колено и обхватил рукоять пистолета обеими ладонями. Я же по-прежнему не видел никакой угрозы. Впереди лес. Самый обычный, в Подмосковье таких зелёнок между посёлками пока ещё хватало.

Раздался хруст веток, кто-то ломился через кустарник и стремился скрыться в лесу, а затем раздался окрик:

— Стой, сука! Стрелять буду!

Мелькнула тень, массивный человек перебежал от одного дерева к другому, и прозвучала короткая автоматная очередь.