На Аскерова посыпались уточняющие вопросы. В основном мелочёвка, ибо основное сказано, и он, махнув рукой, остановил словесный поток:

— Ша, братва! Всё разъяснится по ходу дела. Это я вам говорю. Аэродром в семидесяти километрах, добираться будем по грунтовкам, окольными путями. На месте окажемся через час. Проверка исключена, обо всём договорено и всё оплачено. Поэтому, кто менжуется, может достать стволы, и прятаться не стоит. Наглеть и стрелять из окон в случайных людей не надо — это глупо. Полицию можно не опасаться, служак из области в столицу стягивают. Оружие, о котором я говорил вчера, уже летит на точку, отправил заранее. Все мобильники перед выездом отключить и сдать. Это на совести каждого. Они поедут отдельно от нас. Чего не ясно?

Братва замолчала, даже старый Колыван подчинился, и Шарукан стал снимать с мангала мясо.

Первая порция досталась Вагрину, и он подошёл к столу, на котором стояли соусы, приправы и хлеб. Затем появилась жена Шарукана, симпатичная смуглянка Вера, верная женщина, влюблённая в своего мужа и прощающая ему все измены. Она принесла чистые тарелки и три бутылки красного вина. Намечалась отвальная гулянка, и всё было как обычно. Серж и Утёс вместе. Вепрь и Наёмник одиночками. Аллочка Смирнова с каким-то молодым человеком, как выяснилось, новым медиком вместо Арцыбашева, которого выпустят из подвала ближе к вечеру. А Миша Колыван за спиной Шарукана.

Шашлык удался, вино было превосходным, и, несмотря на серьёзность момента, авторитеты расслабились. Было много шуток и смеха, попутно обсуждались новости. Что характерно, жён, родственников, детей и любовниц за этот стол не пригласили. Они терпеливо ждали отмашку, и она поступила.

Через час пятнадцать минут после объяснений, куда именно нужно ехать, Шарукан отдал приказ выдвигаться. Гвардейцы разошлись, и Вагрин, подойдя к машине, обнаружил, что племянник и любовница, обсуждая какую-то новомодную кинопремьеру, улыбаются и ведут себя непринуждённо. Однако, увидев его, они замолчали, и Андрей Иванович поманил пальцем Ивана.

Племянник вышел, и Вага сказал:

— Сейчас выезжаем, надо приготовить оружие.

— Проблемы?, — спросил Иван.

— Перестраховываемся. Мало ли что в дороге может случиться.

— Понял.

Вагрины открыли багажник и достали стволы. Старший накинул на плечи кобуру и пристроил в неё пистолет. Младший надел разгрузку и вооружился автоматом, набил карманы снаряжёнными магазинами и гранатами. Возле других автомобилей происходило то же самое. У кого помповое ружье или «сайга», а у некоторых иностранные «беретты» и новейшие автоматы. И дело даже не в том, что гвардейцы кого-то опасались. Просто оружие в руках любого нормального мужчины не только инструмент убийства, но и символ его положения, статуса и уверенности.

Маша, наблюдавшая за действиями Вагриных, которые сдали телефоны охраннику Аскерова, не понимала, что происходит. Поэтому, совершенно естественно, вид оружия заставил её нервничать, и девушка хотела спросить Андрея Ивановича, в чём дело. Но она не решилась и промолчала.

Под наблюдением удивлённых соседей элитного посёлка машины выстроились в колонну и покинули его.

Десяток автомобилей выехал на грунтовую дорогу и стал быстро удаляться от столицы. Вокруг мирные пейзажи: лес, домики и мостки через речушки. Автоколонна уверенно приближалась к частному аэродрому, и поводов для беспокойства не было. Совсем. Никаких. Однако Андрей Иванович занервничал. Шестое чувство прошептало ему: «Опасность рядом!» А поскольку он привык доверять своему чутью, то слегка сбавил скорость и пропустил вперед пару машин.

Взгляд старшего Вагрина скользил по кустам и деревьям вдоль обочины.