— Нет! — закричала Хельвен. — О нет, только не это!

— Ладно, Остин. — Как и всегда в критические минуты, голос Адама звучал спокойно и ровно. — Иди разыщи отца Томаса, затем скажи Суэйну, что я велел людям седлать коней. Передай также, что нам нужны вьючные пони и веревки.

— Да, господин. — Остин сорвался с места и убежал. Адам тоже бросился бегом, но не к главному строению замка, а к воротам. Хельвен последовала за ним, с трудом поспевая и чертыхаясь на стесняющие быстрое движение юбки.

Раненого доставили лежащим поперек спины одного из пони, прибывших вместе с возчиком. Его переложили на носилки из воловьей кожи. Лицо раненого цветом напоминало глиняную массу в мастерской гончара. Он изредка протяжно стонал, дергаясь всем горлом.

— Отбегал свое, бедняга, — пробормотал торговец и обильно сплюнул на землю. — Никто не оставался в живых после ранения отравленной стрелой, а тут еще и ужасная рана в руку.

Хельвен склонилась возле носилок, осторожно подняла наброшенные одеяла и вздрогнула. Правая рука человека была голой до плеча, рукав оторван, однако мускулов не было видно. Вместо них глазу представало какое-то изрубленное черное месиво, воспаленное и распухшее. Приступы гнева и острой жалости накатили на Хельвен, она больно прикусила губу.

— Неужто ты не мог поаккуратнее промыть и перевязать рану? — требовательно сказала она, метнув сердитый взгляд в сторону странствующего торговца.

— Я сделал все возможное. Я же не мог там долго задерживаться, зная, что в любую минуту могут вернуться эти валлийские ублюдки, чтобы поискать, не забыли ли чего. Бедняга был буквально приколот к дереву. Вы не можете представить, как трудно было его вообще высвободить. А если бы я там не оказался, то так ему и оставаться бы живым в компании с убитыми, правда, недолго.

— То есть все, кроме него, были мертвы? — спросил Адам нормальным по сравнению с Хельвен голосом. Хельвен, наоборот, не могла избавиться от сотрясавшей ее дрожи и говорила сбивчиво.

— Я понял именно так, хотя не стал там долго осматриваться. По крайней мере стонов не слышал. У тех, кого я видел, либо торчали из тел стрелы, либо на них были такие раны от меча, от которых никто не выжил бы. Сущий разгром. По-видимому, они попали в засаду. — Торговец замолчал, чтобы откашляться и жадно облизнул языком пересохшие губы.

Адам щелкнул пальцами, подзывая таращившего глаза слугу.

— Где это случилось?

— На дороге у Ледворта, неподалеку от Нант Бичана, где стоит граничный камень, о котором вечно было столько споров. Даже если мчаться на полном ходу, все равно до рассвета туда не добраться.

Человек на носилках снова простонал, в этот раз что-то более внятное, и пошевелился. Хельвен положила ладонь ему на лоб. Почувствовав холодное прикосновение, раненый приоткрыл веки.

— Госпожа Хельвен, — едва слышно прохрипел он и закашлялся. Адам схватил кружку эля, которую слуга принес для торговца, и протянул жене. Хельвен взяла напиток и осторожно приподняла голову раненого, давая ему возможность попить. Тот приник к кружке и кое-как сделал несколько глотков. Золотистая жидкость пролилась на бороду и промочила груботканную тунику.

— Все получилось неожиданно, — слабым голосом промолвил раненый, — мы ничего не могли сделать. Они убивали нас, как колют рыб в бочке. Лорда Майлса захватили живым — он и был им нужен. Все остальные не представляли интереса, разве как мишени для стрел.

Адам сдавленно выругался. Хельвен подняла на него взгляд наполненных слезами глаз.

— Что ж, ничего не остается, кроме как найти равноценный объект для обмена, — бесстрастно процедил он.