Ричард занял место у головы Александра и взял его за плечи. Джон наклонился, чтобы держать руки раненого. Деймиен приготовился на своей стороне, держа железо несколькими тряпками, обмотанными вокруг более холодного конца.

– По моей команде, – негромко произнес он, все еще нажимая на рану. – Приготовьтесь.

Каждый принял нужное положение.

– Готовы, – сказал Деймиен.

Мужчины дружно сжали руки, а Элизабет напряглась, мысленно произнося молитвы и с любовью глядя на Александра. Кувшин с нагретым вином она сжимала с такой силой, что пальцы побелели.

– И…

Элизабет знала, что когда Деймиен освободит рану, будет важно каждое мгновение.

– Теперь.

Произнеся это слово, Деймиен поднял тряпки, и Элизабет начала лить вино на рану. Когда Александр содрогнулся от боли, наконец придя в себя, на глаза ей навернулись слезы. К ране приложили раскаленное железо. Из горла Александра вырвался крик боли. С проклятием он дернулся, пытаясь вырваться.

Как только прижигание окончилось, Элизабет бросилась к нему, положила его голову себе на колени и начала гладить по лицу, искаженному болью. Деймиен приложил к ране припарку и крепко перевязал ее крест-накрест. Элизабет положила руку на раненое плечо Александра. Грудь его высоко вздымалась после пережитого испытания.

Когда все было сделано, Деймиен откинулся назад.

В следующее мгновение Александр снова погрузился в забытье; дыхание его снова стало поверхностным.

Обменявшись взглядами, в которых легко можно было прочесть обеспокоенность серьезностью положения Александра, Джон и Ричард, не произнося ни слова, направились к алтарю часовни. Деймиен присоединился к ним несколько позже, после того как еще раз проверил, как дышит Александр и как лежат окровавленные повязки. Затем все трое опустились на колени и начали молиться.

Элизабет не могла к ним присоединиться. Она была не в состоянии уйти от Александра и потому осталась рядом с ним, держа его за руку и обращая к Богу молитвы.

Это было единственным, что она могла сделать для него сейчас. Молиться… и ждать.

Глава 18

Лучи утреннего солнца попадали в церковь сквозь стрельчатое мозаичное окно и падали на пол раскрашенными во все цвета радуги, когда Элизабет впервые заметила, что Александр пошевелился. Неужели он очнулся? Сдерживая волнение, она подтолкнула Аннабель, подняла ее и послала за чаркой свежего вина со смесью целебных трав, которые давала Александру на протяжении ночи. Затем позвала Деймиена, Джона и Ричарда. Те спали в тесной часовне.

Все трое быстро поднялись со скамей и поспешили к раненому. Элизабет же присела на корточки и взяла руку Александра в свою. Он нахмурился, а потом наклонил голову в сторону, пытаясь выйти из забытья, вызванного большой потерей крови.

На несколько минут в часовне повисла напряженная тишина. Внезапно Александр приоткрыл веки и обвел глазами всех, кто за ним ухаживал.

– Элизабет? – хрипло произнес он.

– Да, моя любовь, я здесь, – прошептала она.

Прижавшись губами к его щеке, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

Александр моргнул. Прошло еще несколько секунд, и уголок его рта чуть поднялся вверх. Это маленькое событие буквально захлестнуло ее волной радости и любви, столь могучей, что если бы она не сидела рядом с ним на коленях, то упала бы от избытка чувств.

– Когда я проснулся и увидел ангела, я решил, что скончался, – едва слышно произнес он.

Элизабет с трудом сдержала счастливые, рыдания, готовые вырваться из груди.

– Тише, мошенник, и молись, чтобы не доставлять мне больше столько беспокойства, – сказала она ему.