– Все кончено, и вы все живы, – произнесла Элизабет.

Она была глубоко тронута тем, что эти люди и их товарищи по братству тамплиеров добровольно рисковали собой ради Данливи. Ради ее замка, ради обитателей замка, ради нее. Переводя взгляд с одного на другого, она произнесла:

– Я в неоплатном долгу перед вами.

Друзья Александра выглядели одновременно смущенными и польщенными, но все они покачали головой в знак того, что не требуют каких-либо обязательств с ее стороны.

– Мы защищали справедливость, только и всего, – произнес Деймиен.

– И всегда будем защищать, – поддакнул Джон.

– Защита замка Данливи дала нам первую возможность сражаться вместе после ночи массовых арестов во Франции, – напомнил всем Ричард. – И хотя я не могу сказать, что получаю удовольствие от того, что мы делаем во время сражения, я хотел бы, чтобы в битве рядом со мной были те же люди, которые находятся сейчас в этой часовне.

– Без сомнения, вы все благородные люди, – негромко произнес Александр. – Но похоже, вы забыли, что именно я чуть не погиб. Именно я в долгу перед вами.

Он перевел взгляд на сидевшую, рядом с ним Элизабет. В его голубых глазах была видна усталость, однако в них тем не менее было и что-то дразнящее, опасное и удивительное, когда он многозначительно добавил:

– Не так ли, леди Элизабет?

Она вспыхнула под его пристальным взглядом. Джон кашлянул и потянул за собой улыбающегося Деймиена на скамейку, где сидел Ричард, чтобы оставить Элизабет наедине с Александром.

Александр поднял за подбородок ее лицо и посмотрел ей в глаза.

– Я знаю, как выразить вам свою благодарность, леди…

Склонившись над ним якобы для того, чтобы поправить валик у него за спиной, Элизабет прошептала:

– Хватит об этом, сэр. Сейчас вам следует думать только о выздоровлении. А всякие ненужные и недостойные мысли гоните прочь.

– Я более высокого мнения о своих мыслях.

Элизабет рассмеялась.

– Мошенник!

Тряхнув головой, она вынула кусок ткани из таза с теплой ароматной водой, которую Аннабель принесла с собой. Выжав ткань, она начала протирать тело Александра. Теперь, когда Александр бодрствовал и шел на поправку, это можно было делать тщательно. Элизабет старалась не задевать повязку, которой припарка держалась на ране, но когда она водила влажной тканью по его мускулистой широкой груди, Александр внезапно схватил ее за руку. Элизабет взглянула ему в глаза.

– Может, я и мошенник, леди, но я знаю одну вещь, – негромко произнес он, пристально на нее глядя.

– Вот как? – спросила она, стараясь не выдать того, каким наслаждением для нее является прикосновение его руки и ровное биение сердца под ее ладонью. – И какую именно?

Он улыбнулся, его большой палец нежно погладил ее руку.

– Я знаю, что умру тысячу раз, если этого потребует твоя безопасность. И что больше, чем кто-либо или что-либо в этом мире, ты…

Дверь в часовню внезапно распахнулась, и на мгновение внутрь ворвался солнечный свет, пока его не загородила внушительная фигура чем-то обеспокоенного начальника охраны Данливи сэра Гарета. Ричард, Деймиен и Джон вскочили на ноги, положив руки на рукояти мечей. Элизабет почувствовала, как напрягся Александр под ее рукой, когда повернул голову к двери.

– Прошу прощения, миледи и господа, – произнес он, бросив быстрый взгляд на стоявших мужчин, и снова перевел взгляд на Элизабет. – Я принес весть, что к нам приближается какая-то армия.

– Что? – У Элизабет упало сердце. – Значит, англичане перегруппировались и готовятся к новому штурму?

– Нет, леди.