— Как тебе спектакль?

— Довольно хорошо.

— Вы еще куда-то заезжали после него?

— Да. Мистер Крамер угостил нас всех пиццей.

— О, это было очень мило с его стороны. — Мама зевнула, прикрыв рот рукой и, прищурившись, посмотрела на Лейн. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— У меня жуткая головная боль. И колики.

— Как жаль. Надеюсь, это не слишком испортило тебе вечер.

Лейн пожала плечами.

— Приму душ, выпью таблетку аспирина, и все будет в порядке.

— Что делает папа?

— Похрапывает на диване.

— Он перебрал сегодня.

— Да. Он очень расстроился из — за Пита.

— Из — за чего бы то ни было. Пусть лучше остается там.

— Ладно. Спокойной ночи, мама.

— Спи крепко.

Лейн прошла в свою комнату. Когда она вышла оттуда с халатом, свет из комнаты родителей уже не освещал коридор.

В ванной она включила свет и закрылась. Сняла одежду. Сев на унитаз, она вынула тампон.

«Не хочу, чтобы ты испортила такую красивую юбку», — сказал Крамер, прежде, чем поставить его в нее.

На катере их был целый запас. Тампон пропитался кровью и спермой.

Лейн знала, что не должна спускать его в унитаз, но и оставлять такую улику в мусорном ведре она не могла. Она никогда не пользовалась тампонами. Если мама заметит его…

Она смыла его в унитаз.

Отклонившись назад, она осмотрела себя. Там, где он ударил ее, кожа покраснела. Красной она была и там, где он сжимал ее, красной она была и там, где он присасывался к ней. Ей казалось, что она до сих пор чувствует запах его слюны. Тошнотворный, сладковатый запах. Но все — таки менее тошнотворный, чем привкус у нее во рту.

Постанывая, она наклонилась вперед и заглянула вниз. Ее светлые волосы свалялись, они уже высохли и прилипли к коже. Под волосами кожа была сплошным красным пятном, как и на грудях. Но крови нигде не было, — Крамер вылизал ее чисто.

Ее вульва казалась открытой раной, половые губы были малинового цвета.

Соединив ноги, Лейн поморщилась от боли. Она поднялась, наклонилась над раковиной и стала чистить зубы. У зубной пасты был мятный привкус, который перебил запах Крамера. Чистя зубы, она посмотрела на себя в зеркало аптечки. Волосы взлохмачены, как будто их разметал ветер. Белки глаз розовые, а взгляд какой-то странный, чужой. Словно это были вообще не ее глаза.

«Это больше не я, — подумала она. — Это кто-то другой.

Кто-то, кого изнасиловали.

Изнасиловали самым настоящим образом.

Я обесчещена. Разбита, уничтожена.

И превращусь в кусок мяса, если кому — нибудь скажу. В кусок мяса, если не позволю сделать это со мной снова.

Черта с два я позволю ему это».

С нижней губы Лейн полилась зубная паста. Лейн смотрела в зеркало, как она стекает по подбородку. К горлу вдруг подступила тошнота, на глаза навернулись слезы. Она отвернулась от раковины, упала на колени перед унитазом, схватилась обеими руками за сиденье, и ее вырвало.

Когда все прошло, она забралась в ванну.

Глава 39

Лейн осторожненько промокнула себя полотенцем, стараясь не дотрагиваться до ран. Затем она перекинула его через перекладину и надела халат. Мягкая ткань впитала в себя остатки влаги на ее коже.

Ее зубная щетка по — прежнему лежала в раковине, щетина и ручка были в пасте. Лейн смыла ее. Зная, что больше никогда не сможет пользоваться этой щеткой, она бросила ее в корзину для мусора.

«Скажу, что она упала на пол, и на нее попали ворсинки», — подумала она.

В шкафчике под окном она нашла свой дорожный несессер и вынула оттуда запасную зубную щетку.