– Значит, ваш брат должен был остаться в Швейцарии, а отец вернуться в Берлин?

Она кивнула:

– Да, он должен был забрать меня. Но моя бывшая няня… В общем, слуги донесли фашистам. Меня арестовали, надеялись получить выкуп. Они тоже думали, что отец вернется. – Ариана немного помолчала, глядя на Сен‑Марна, и закончила: – Через месяц меня выпустили. После этого мы с Манфредом…

На глазах у нее выступили слезы.

Жан‑Пьер вздохнул и придвинул к себе листок бумаги.

– Что ж, очевидно, именно поэтому он вас ко мне и прислал.

Тут Ариана смутилась:

– Наверно, он послал меня к вам, потому что вы с ним друзья. И еще он думал, что здесь я буду в безопасности.

Жан‑Пьер де Сен‑Марн устало улыбнулся.

– Манфред и в самом деле был моим хорошим другом. К тому же он всегда отличался сообразительностью. Он знал, чем я занимался во время войны. Я поддерживал с ним контакт, разумеется, не напрямую. – Он небрежно показал на свое инвалидное кресло. – Как вы видите, я… несколько стеснен в передвижениях, но это не помешало мне неплохо устроиться в жизни. Я занимаюсь, скажем так, филантропией. Помогаю семьям воссоединиться, перебраться в страны с более благоприятным климатом.

Ариана кивнула, отлично поняв смысл его слов.

– Иными словами, вы помогаете беженцам эмигрировать.

– Да, по большей части именно этим я и занимаюсь. А теперь в течение нескольких последующих лет мне, вероятно, придется немало потрудиться над воссоединением разбросанных войной семей. Полагаю, работы будет предостаточно.

– И вы поможете найти брата?

– Попробую. Дайте мне всю имеющуюся у вас информацию, и я выясню, возможно ли что‑нибудь сделать. Но этого мало, Ариана. В первую очередь вам нужно подумать о себе. Куда вы теперь отправитесь? Назад в Германию?

Она медленно покачала головой и уставилась на него пустым взглядом.

– У меня там никого нет.

– Какое‑то время вы можете пожить здесь.

Ариана поняла, что навсегда остаться у Сен‑Марна она не сможет. Как же ей быть? До сих пор она ни разу не задумывалась о том, что будет с ней дальше.

Сен‑Марн сочувственно кивнул и что‑то записал на бумаге.

– Ладно, утром мы вами займемся. Вы расскажете мне все, что вам известно о Герхарде. Если, конечно, вы хотите, чтобы я занялся его поисками.

Ариана медленно кивнула, подавленная всем этим – и внешним видом хозяина, и роскошным салоном, и предложением помощи.

– А тем временем для вас найдется дело поважнее, – мягко улыбнулся он.

– Какое? – Она тоже попыталась улыбнуться, но попытка не очень удалась, ибо Ариана уже совсем засыпала в непривычно удобном кресле.

– Вам нужно отдохнуть. У вас очень усталый вид.

– Да, я устала.

Все эти несчастные выглядели одинаково, когда попадали к нему в дом, – измученные, больные, напуганные. Пройдет день‑другой, и девочке станет лучше. Какая она хорошенькая! Странно, что Манфред выбрал себе в жены столь юное и хрупкое создание. Марианна была намного крепче. Жан‑Пьер немало удивился, когда понял, что имеет дело со второй женой Манфреда. Он был уверен, что фон Трипп никогда больше не женится – слишком большим потрясением стала для него смерть жены и детей. Но, глядя на эту девочку, Жан‑Пьер отлично понимал, чем она покорила Манфреда. Даже в этой грязной, изодранной одежде она была похожа на сказочного эльфа. Жаль, что не довелось встретиться с ней и Манфредом в более счастливые времена. Оставшись один, Жан‑Пьер стал размышлять о своем старом друге. Зачем все‑таки Манфред прислал к нему свою жену? Чтобы она дожидалась, пока закончатся бои в Берлине? Или имелось в виду нечто большее? Должно быть, Манфред рассчитывал, что Жан‑Пьер о ней позаботится, поможет найти пропавшего брата.