|
И тогда мы с тобой можем не беспокоиться о будущем… Кстати, одна из ее прежних симпатий, девушка умная и оборотистая, добилась для себя не только материальных благ, но и титула баронессы. А она, я уверена, была похуже тебя. Представь себя титулованной особой при версальском дворе… тебе не кажется, что это чуточку получше, чем положение беглой крепостной девки в России? Не правда ли?
– Пожалуй, – сказала Ольга. – Теперь видишь, что я способна обеспечить тебе феерическое будущее? А ты меня даже не благодаришь… – Спасибо, – сказала Ольга насколько могла благожелательно. – Как это у вас по-русски? Из «спасибо» что-то там не сошьешь? Изабо ловко опрокинула ее на спину, положила руки на грудь и потянулась к губам, но в это время послышалось легкое царапанье в дверь, чрезвычайно похожее на какой-то условный сигнал. С недовольной гримаской француженка встала, накинула пеньюар, пожала плечами: – Какие-то гости, которым нельзя отказать… Ну, я пошла заниматься делами, а ты, прелесть моя, можешь отдыхать, сколько тебе заблагорассудится, и не тревожиться о будущем… – В ее голосе послышались металлические нотки. – Только, я тебя умоляю, не вздумай делать глупости. У меня чересчур серьезные планы на твой счет, и, если попытаешься их расстроить, не обижайся потом… Ну, до скорой встречи, прелесть моя! Она лучезарно улыбнулась Ольге, подмигнула и вышла. Ольга осталась лежать на разворошенной постели, досадливо прикусив нижнюю губу по всегдашней своей вредной привычке. Сердито вздохнула, окинув себя взглядом – все тело покрыто отпечатками бесстыдных поцелуев-укусов. Но не было ни времени, ни желания впадать в черную меланхолию. Вряд ли она умрет оттого, что пару часов побыла игрушкой развратной француженки, – неприятно, конечно, противно и унизительно, но от этого не умирают. Не печалиться нужно, а придумать, как все же вырваться отсюда, пока и в самом деле не превратили в парижскую проститутку для знатных дам… Ольга прошла в ванную, нагнулась к разбросанной одежде. Коли уж Изабо наблюдала за ней в потайной глазок откуда-то из коридора, могла видеть и ее вещи… Нет. Мало того, что и кошелек, и мешочек с бриллиантами были в неприкосновенности, пистолет тоже лежал под сюртуком, куда Ольга его и запрятала. А впрочем, что от него толку? Всю петербургскую полицию с его помощью ни за что не победишь. Вероятнее всего, Изабо, даже если и видела кошелек, решила не заниматься с самого начала вульгарным грабежом: очень похоже, она совершенно серьезно говорила насчет принцессы, хочет приручить, привязать к себе, а потому не станет с ходу отнимать деньги, коли уж рассчитывает на большую выгоду… Деньги – это хорошо. Это прекрасно. Здесь, в доме, наверняка немало служанок вроде молчаливой Марты, которые, в отличие от хозяйки, не строят грандиозных планов проникновения в Версаль, а значит, непременно клюнут на вещи более прозаические, вроде горсти золота. Главное – все продумать, без спешки, без импровизации… Ольга полностью оделась, разве что шляпу оставила на столике. Призадумалась: с чего начать? Пожалуй, следует, как выражаются ее военные знакомые, провести рекогносцировку, разузнать все, что удастся… Прежде всего: заперта ли ее комната? Стерегут ли ее снаружи, притаившись в коридоре? На цыпочках Ольга прошла к входной двери и прислушалась. Вроде бы никаких звуков из коридора не доносилось. Тогда она тихонько приотворила дверь и выглянула. Коридор пуст. Снизу явственно доносится громкая, разудалая песня, определенно знакомая… Сразу несколько мужских голосов с превеликим энтузиазмом выводили, не особенно и заботясь о мелодичности и точном следовании нотам: Наливайте же вина, пиво нам противно! Щедрый пьет вино до дна, скупец тянет пиво! Ото всех недугов нас вылечит горелка, наливайте же вина, это не безделка! Для гусара лучше нет винопитий ярых… Дальше она не слушала. |
