Француженка молча кивала, бледная, как стена.

    – Слов на ветер я никогда не бросаю, – сказал Топорков, простирая руку жестом полководца. – Вон отсюда! И упаси тебя бог…

    Мадам Изабо, опасливо оглядываясь, нервной походкой покинула залу. Топорков удовлетворенно кивнул, крутя усы:

    – Промолчит, паршивка… Ольга Ивановна, нужно отсюда убираться, не оставаться же вам в этом вертепе. У меня есть квартирка, где…

    – У меня есть укрытие, – твердо сказала она. – Уединенный домик на Васильевском, я в нем полностью уверена…

    – Как прикажете, – согласился Топорков. – Гей!

    И все завертелось как бы само собой: очень быстро появилась карета, неуклюжая и старомодная, но достаточно большая, чтобы вместить всю компанию, все в ней моментально разместились, и Топорков крикнул кучеру:

    – Гони, любезный, на Васильевский, полтину на водку!

    Ольга блаженно откинулась на потертую спинку переднего сиденья. Оба поручика взирали на нее с восторженным любопытством, артиллерист о чем-то сосредоточенно думал, а Топорков яростно крутил левый ус, что у него служило признаком напряженнейшей мыслительной работы.

    – Положительно, какие-то наваждения, – бормотал он с растерянным видом. – Только что я готов был поклясться, что вижу перед собой своего доброго приятеля корнета Ярчевского, а в следующий миг он, как по волшебству, обернулся натуральнейшей Ольгой Ивановной… Конечно, родственное сходство и все такое, однако ж…

    Он замолчал и уставился в пол, продолжая яростно терзать ни в чем не повинный ус. У него был вид человека, ходящего вокруг да около разгадки, но не способного сделать последний шаг.

    Капитан Лихарев с видом задумчивым и отрешенным рассудительно произнес:

    – По-моему, Васюк, следует сделать последний логический шаг. Сдается мне, что никакого корнета нет. Не было его с самого начала…

    – То есть как это так? – возопил Топорков.

    Лихарев невозмутимо продолжал:

    – Помимо поразительного сходства, есть еще и другие обстоятельства, возбуждающие подозрение. Мне только что пришло в голову, что никто и никогда не видел Ольгу Ивановну и корнета вместе. А все отличие меж ними, строго говоря, заключалось исключительно в одежде… Есть и другие соображения. Мы, артиллеристы, привычны к сухой математике и прочим расчетам, требующим логических построений.

    – Простите, – сказала Ольга. – Тысячу раз простите… Это была не более чем шутка…

    – Так это что же? – тоненьким, жалобным голоском воскликнул Топорков, на глазах теряя гусарскую самоуверенность. – Это, следовательно, корнет и Ольга Ивановна… это как бы один и тот же человек…

    – Поздравляю, Васюк, – сказал Лихарев, улыбаясь одними глазами. – Наконец-то до тебя, как выражается мой унтер Кашеверов, доперло…

    – И это, выходит, я Ольгу Ивановну водил… и я при ней… мы все при ней…

    Он сгорбился на противоположном сиденье, обхватив голову руками, и видно было, как побагровела даже его шея. Поручики переглянулись, едва сдерживая смех. Лихарев с философическим видом покачивал головой:

    – А этот уединенный домик на Васильевском, разумеется, тот самый, где вы однажды нас принимали в гостях, корнет?

    Ольга кивнула.