* * *

Пришло и мне письмо. Из Лефортовского дворца от Светлейшего князя Константина. Вот уж не ведал не гадал, что он у нас в соседях проживает.

Ни много не мало, а приглашал меня Светлейший «чтобы обсудить вопрос производства самолётов с заинтересованными лицами».

Вот только когда я прибыл во дворец, Светлейшего там не оказалось. Как мне сказали: «отбыл со срочным визитом». Зато меня ждали и проводили в небольшой кабинет, где за столом восседал довольно важный господин, нетерпеливо постукивающий пальцами по столу.

Представились друг другу мы сами, так как меня слуга всего лишь проводил до дверей.

Статский советник Иван Гаврилович Кругликов. Шталмейстер Императорского двора.

Вот тут я чуть ли не заржал, аки те кони, за которых этот тип отвечает.

Это что, какой-то прикол? Мне надо будет разговаривать про самолёты с одним из начальников Императорских конюшен?

— Я думаю, что по молодости лет вы наверно не сведущи, как обстоят дела с закупками за счёт казны некоторых наиважнейших поставок Двора, к которым, без всякого сомнения относится наша служба, — хорошо поставленным начальственным баском начал вещать сладкоречивый чиновник.

— Не сочтите за труд просветить меня в столь важном вопросе, — постарался я скрыть тот сарказм, который вкладывал на самом деле в свой вопрос.

— Ваши летающие лодки безусловно относятся к средствам передвижения, а значит проходят именно по нашему ведомству. Но это средство передвижения новое, никем не проверенное и ни к какому контролю непричастное. Так у нас не бывает. Самим вам с этим делом не справиться, да и не позволит никто такие приобретения без авторитетных испытаний и заключений. Так что, идя вам навстречу, могу предложить организацию товарищества на паях. Мы, со своей стороны подыщем специалистов, из числа доверенных людей, но половиной паёв вам придётся с ними поделиться. Зато и цена ваших изделий после их оценки изрядно поднимется. Не скажу, что прямо в два раза, но если очень постараться, то и в этом вопросе нет ничего невозможного.

Статский советник прямо таки лучился от собственного довольства и той благожелательности, с которой он мне предлагал схему распила государственных средств.

Нет. Я всего ожидал, но чтобы вот так нагло и открыто…

— И сколько же средств вы собираетесь вложить в наше общее дело? — поинтересовался я на всякий случай.

— Боюсь, вы меня не поняли. Самолёты — ваша забота. — Подтвердил Кругликов мои наихудшие предположения. — А наша сторона возьмёт на себя оформление заказа и его сопровождение.

— Я правильно понимаю, что наша договорённость касается только вопроса покупки самолётов, а любая другая моя деятельность вас не интересует? Ни к моему имению, ни к полотняной мануфактуре, ни к прочим моим инициативам товарищество не будет причастно? — старательно изобразил я мордашку наивного агнца, вполне подготовленного к закланию.

— Именно так. Самолёты производим и покупаем вместе, а всем остальным занимайтесь, как вашей душеньке угодно, — доброжелательно подтвердил статский советник, и даже не позволил ни единому лучику алчной заинтересованности себя показать.

Артист. Талантище!

— Я согласен, — протянул я руку чиновнику, и лишь когда он за неё ухватился, добавил, — Но ваши лишь двадцать процентов.

Он пытался выдернуть руку, а я лишь крепче держать. Со стороны это наверняка смотрелось смешно. При всём том, мы продолжали торговаться. Сошлись на тридцать пять — шестьдесят пять.

Договорились послезавтра встретиться на подписании подготовленных бумаг и разошлись довольные.

Я же вроде говорил Константину, что деревянный планер стоит не очень дорого, примерно по цене пары карет выйдет.