Зато перл для полётов и подготовка пилота — это совершенно другой порядок цен. Так что очень хорошо, что при делёжке с «товарищами» моего будущего товарищества эти деньги не будут учитываться. А деревяшками что не поделиться? Пусть купят, а потом станут соображать, а кто же и как на них взлетит. Вот тут-то я и припомню Кругликову, что ко всему остальному он отношения не имеет.

Глава 7

Целую неделю в Москве шёл снег, что задерживало мой отлёт в Псков. Что обидно, ничего с этим не поделаешь — малая авиация сильно зависит от метеоусловий, а управлять погодой ни одна ветвь магии не позволяет. В теории, конечно, можно на небольшом участке тучи с облаками разогнать, но это Сизифов труд — вроде и дело в гору идёт, а толку ноль.

Пожалуй, единственным человеком, которому пришлась по нраву моя задержка в Первопрестольной, была Екатерина Матвеевна. Ещё бы ей не быть довольной, если благодаря мне у неё теперь имеется значительный запас красителей для шёлка. Опять же, не без моего участия шёлковой ткани разных видов у купчихи теперь тоже не мало. И что немаловажно, досталась она Минаевой с огромным дисконтом. Даже если Екатерина Матвеевна решится продать имеющийся у неё некрашеный шёлк, то она и в этом случае останется с нехилой прибылью.

Была у меня идея сделать Минаевой красители для ситца, но купчиха заверила, что купленных ею в Санкт-Петербурге вайды, цедрона и кошенили, хватит надолго и мой запал угас, а там и снегопад окончился, и устоялась солнечная погода.

О моём перелёте по маршруту Москва-Псков сказать особенно нечего. Погода на протяжении всего маршрута стояла отличная, видимость на миллион, да ещё и ветер попутный. В результате над рекой Великой я оказался через пять часов после вылета из Златоглавой.

Максим с егерями, предупреждённый о моём прилёте губернатором, постарались на славу и приготовили для Катрана отличную полосу. Даже что-то густо дымящее запалили, чтобы указать мне направление и силу ветра.

Народу на набережной набралось не мало — всё-таки не каждый день в город прилетает аппарат тяжелее воздуха. Если говорить точнее, то до меня кроме перелётных птиц в Псков вообще никто не прилетал, но хочу надеяться, что это в скором времени изменится.

— Читал в газетах о вашем изобретении, Александр Сергеевич, но из описания не понял, как оно выглядит, — поприветствовал меня прямо на льду Псковский губернатор, стоило мне только вылезти из кабины Катрана. — Не расскажете подробней о своём транспорте.

— Я бы с радостью, Борис Антонович, но мне сейчас покушать бы поплотнее, да вздремнуть пару часиков, — искренне поведал я Адеркасу о своих желаниях. — Все-таки пять часов в воздухе пробыл, пока из Москвы до Пскова летел.

— В таком случае, приглашаю вас к себе на ужин, — не терпелось губернатору разузнать не столько о самолёте, сколько о московских новостях. — Отметим, так сказать, ваше прибытие в Псков.

Как бы ни хотелось никуда сегодня идти, но и отклонить приглашение губернатора было бы неправильно. Кто его знает, о чём он может подумать в случае моего отказа. Пришлось пообещать явиться в дом Бориса Антоновича к семи вечера.

Закрепив самолёт на льду с помощью расчалок, егеря начали высвобождать отсеки Катрана и складывать груз на сани.

— Ваше Сиятельство, как всё это уместилось в такой маленький самолёт? — недоумевал Максим, глядя на гору товара, вырастающую на санях. — У вас одних только тканей пудов пятнадцать, если не больше.

— Сам удивляюсь насколько вместительный у нас Катран вышел, — развёл я руками.

Не рассказывать же парню, что я боролся за каждый лишний фунт веса с Екатериной Матвеевной, поскольку та, в благодарность за помощь с шёлком, готова была забить любыми тканями на мой выбор весь самолёт, да ещё и сверху его обмотать в пару слоёв.