— Можно, конечно, но цвет не будет настолько насыщен, как в случае с анилиновым красителем. Пожалуй, скорее оттенок, чем цвет выйдет. Да и пурпурин весьма не прост в получении. И стоить фунт такого красителя, со всеми сопутствующими операциями по его изготовлению, будет всего лишь раза в три — четыре меньше, чем фунт золота.

— Однако, — отметил я вслух, мысленно желая удачи московским купцам.

Для них стало неприятной неожиданностью полное отсутствие корня марены на рынке.

Да, я выкупил всё, до чего смог дотянуться, и продолжаю это процесс. Финансы мне позволяют выкупить все запасы маренового корня в московском регионе, вплоть до следующего урожая, до которого осталось чуть больше полугода.

Зато к Екатерине Матвеевне зачастили гости. Да все важные такие. Купцы московские, и далеко не из последних, а как бы из первой сотни все.

И как-то странно получалось, но ко второй или третьей чашке чая разговор у них к покупке корня марены сводился. Вот тут-то и выходил на сцену Пётр Исаакович, в парадном мундире, при шпаге и орденах.

— Нет у нас лишнего корня! — хмурясь, рубил он с плеча, — Самим не хватает. Даже за три цены и то нет!

После этого он сердито выпивал чашку чая и уходил, оставляя сладкоречивых посетителей уговаривать купчиху продать хоть чуть-чуть, к примеру пудиков пять, а лучше восемь.

Вот только в нашем спектакле не только роли были расписаны, но и бартерные операции предусматривались. Отнекиваясь, и время от времени прижимая палец к губам, Екатерина Матвеевна тихонько сообщала, что на пудик-другой можно рассчитывать, так как в качественных тканях у неё есть некоторая нехватка. Но тс-с-с. Чтобы князь не узнал.

— Но цена на марену всё-таки не от меня зависит, — многозначительно кивала она на те двери, за которые ушёл грозный князь Ганнибал, — С этим я ничего поделать не могу.

В итоге за треть цены удалось скупить большое количество первоклассных шёлковых тканей, с преобладанием атласа. Да и вложенные деньги деньгами вернуть. Короче, славно мы мареной расторговались! Да и повеселились изрядно, слушая по вечерам рассказы Екатерины Матвеевны, как витиевато её купцы на сделки совращали.

* * *

К тому, что в дом Минаевой частят курьеры от канцелярии Императорского Двора, все, и даже сама хозяйка, давно привыкли. Вот и в обед у ворот купеческого двора остановилась карета, из которой вышел мужчина в шинели мышиного цвета и кулаком постучал в дверь. Как и полагается служащего проводили в дом, где он представился и сообщил, что у него имеется послание из Императорского дворца.

Купчиха шикнула прислуге, чтобы принесли для служащего самовар и чего-нибудь к чаю. Я представился в ответ и уже приготовился принять пакет, который появился из наплечной сумки курьера, как служивый озадачил меня вопросом:

— Простите, Ваше Сиятельство, а какое отношение Вы имеете к купчихе второй гильдии Минаевой Екатерине Матвеевне?

— Она торговый партнёр рода Ганнибалов, — не сразу нашёлся я что ответить. — А к чему такие расспросы?

— Дело в том, что конверт предназначен лично Екатерине Матвеевне, в получении коего она и должна расписаться в журнале.

— Ой, — услышав своё имя, громко охнула купчиха и прикрыла рот ладошкой.

Коль уж курьер прибыл не по мою душу, то мне ничего не оставалось, как ретироваться, хотя и было очень любопытно, что за конверт привезли Екатерине Матвеевне.

Впрочем, тайна послания от Императорского двора раскрылась почти сразу же, как за курьером закрылась дверь:

— Петенька, меня Императрица Елизавета Алексеевна завтра к обеду у себя ждёт, — послышался взволнованный голос купчихи, обращённый к моему дяде. — А у меня и надеть-то нечего по такому поводу!

Ох уж эти женщины — со сколькими я был знаком и у каждой имелся шкаф, а то и не один, битком набитый одеждой на все случаи жизни.