Не, не подвёл барин. И вольную жене чин чинарём оформил, и дом у них свой, новый. И коровка имеется, как и всякая прочая живность, которая справному хозяину положена. Осталось детишек завести, для полного счастья.

— Поехали, Иван Никифорович, а то мне полушубок овчинный и валенки страсть, как нужны, — улыбнулся Максим чему-то своему.

— Никак зазнобу в соседней деревне завёл? — выбил егерь пепел из трубки, постучав по деревянной раме саней.

— Бог миловал, но и у нас село не маленькое. Пока из конца в конец пройдёшь, так и околеть можно, — вытащил Максимка компас, чтобы выдать ориентир на следующую проходку осушительной канавы, — Нам студент на вечерних курсах рассказал, что барин собирается валяльную мануфактуру ставить, как только шерсти вдоволь будет. Тогда и валенки появятся. Говорил, для своих будут бесплатно выдавать.

— А ему-то откель знать? — не поверил егерь.

— Так их барин обучает, а они нас. Говорят, даже для баб какие-то курсы им же придуманы. Их там и чаем поят, приготовлениям всяким учат и попробовать дают, что получится.

— Ага. Так вот откуда моя супружница рецепты картохи притащила, — почесал егерь живот.

— Откуда у тебя вдруг картофель взялся?

— Так нам провиантский паёк положен. Мы же на службе. Вот в прошлом месяце картошку в него добавили. Правда по полпуда всего.

— Вкусная?

— Если на сливочном масле пожарить, то не хуже блинов будет, — подобрал Иван Никифорович подходящее сравнение, — И как поговаривают, для нашего, мужского дела, она дюже полезна. Но хороша, чего уж там, нажориста, особенно если с мясцом потушить в чугунке.

— Вон там куст стоит одинокий, чуток правее от него держи, — убрал Максим компас во внутренний карман, и они продолжили операцию по осушению обширных болот, числящихся в неудобьях.

Интересная штука этот компас. Когда приехавший в Велье часовщик наделал их почти под сотню, Его Сиятельство сам очень кратко и доходчиво всех обучил, как этот прибор можно использовать вместе с картой.

Оттого сейчас и думать не нужно. Стоит лишь отъехать шагов на сто от предыдущей канавы, а дальше всё просто — копай себе чётко с востока на запад.

Максим лишь вздохнул, уже без особой радости наблюдая, как канавы его работы расчерчивают болото параллельными линиями.

Магия магией, а его Алёнка скоро наверняка заскучает. Вроде и простая девчонка и нет в ней ничего необычного, а зацепила — сил нет. А тут ещё дни такие пошли. Вчера, так после полудня словно весной первый раз пахнуло. Уже немного до неё осталось. Ещё полмесяца или чуть больше, и уже вовсю потекут первые ручьи, а дальше на реке Великой ледоход начнётся. Все побегут смотреть, и он с ней сходит. Обязательно сходит.

* * *

Кто сказал, что пилотам не страшна болтанка и их не тошнит? Ага, как бы ни так. Мой вестибулярный аппарат точно такой же, как и у любого нелетающего человека. Порой в полёте живот так крутит, что хочется лечь прямо в кресле, свернувшись в клубок, и слушать внутренний голос, который молит: Господи, ну быстрей бы уже твёрдая земля.

Нет, когда я сам пилотирую, то тут уже не до вестибулярных возмущений — работа сама прогоняет их. Но стоит отдать управление сидящему рядом курсанту или тем же Павлу Исааковичу с Варварой Тихоновной, как тошнота подступает к горлу. До извержений, слава Богу, не доходило, но на грани бывало и не раз.

Дело вовсе не в криворуких пилотах, а в восходящих и нисходящих потоках воздуха — именно они швыряют в небе маленький лёгкий самолётик, словно щепку штормящее море.