С чего бы я про столь неромантичные вещи вспомнил? Так мне же аурум нужен, а он в колодцах, которые раскиданы по всей моей земле. Вот мы и летаем в поисках ещё неучтённых источников вместе с Афанасием, а его полощет, словно из пожарного шланга. Скукожился, бедолага, на заднем сидении. Позеленел, словно Шрек из одноимённого мультфильма, и уже третий полиэтиленовый пакет с бывшим своим завтраком из кабины выкинул.

К чести Афони, направление на колодцы он тоже задавал, и мы их даже с десяток на план-карту нанесли, но большую часть времени мой пассажир всё же боролся с тошнотой и с самим собой.

— Летим домой, Афанасий, — попытался успокоить я мужичка после почти часового полёта. — Десять новых источников — хороший результат.

— Чего ты орёшь, Александр Сергеевич? — осадил меня Сергей, сидевший на правом сидении. — Не слышит он тебя. У него уши заложило, потому что ты его продуваться не научил. Боюсь, он с тобой теперь нескоро ещё раз решится полететь.

Пожалуй, тульпа прав. После сегодняшнего полёта Афоню от вида самолёта будет корёжить не меньше, чем от близко расположенного мощного колодца.

Впрочем, прежде чем Афанасийий выскажет всё, что он думает об авиации, нужно ещё сесть, а это с некоторых пор на озере Велье стало проблематично. Дело в том, что мой авиапарк увеличился до пяти бортов, а число пилотов, считая меня, стало равно шести.

Так уж получилось, что стоило только Павлу Исааковичу твёрдо освоить теорию и практику пилотирования, как он подтянул своего адъютанта и с моего благословления сам начал учить того управлению самолётом. После этого прибыли студенты, двое из которых выбрали для дипломной работы темы связанные с авиацией. Если быть точнее, то оба студиозуса решили посвятить себя авиастроению. А как можно писать диплом о самолётах, ни разу не побывав в небе, да ещё желательно в роли пилота? В общем, пришлось дяде брать на себя формирование нашего пока ещё небольшого авиаотряда и подготовку будущих пилотов. Ну и Варвара Тихоновна порой подменяла мужа, читая лекции студентам о теории пилотажа, которые я для неё и дяди написал под-диктовку Сергея. Не то, чтобы я сам ничего не знал, но при попытках изложить свои навыки на бумаге я всегда сбивался с пятого на десятое, а у тульпы эти знания были более систематизированы.

Одним словом, в воздухе сейчас одновременно все пять бортов. Четыре, считая Катран, болтаются в районе озера Велье, а пятый, управляемый Варварой Тихоновной с утра пораньше и вовсе в Псков улетел. Что уж княгиня в столице губернии забыла, я доподлинно не знаю, но думаю, что соскучилась по общению с женой Адеркаса. Уж больно сблизились две женщины при обряде крещения самолётов — часами могут трещать по артефакту связи, обсуждая всё подряд, начиная от погоды и заканчивая политикой. Нисколько не удивлюсь, если эти две подруги наплюют на всех и вся и в один прекрасный солнечный день улетят на шопинг в Париж или Рим. Сам я им, конечно, такую идею ни в коем случае не подам, но зная, насколько уверенно княгиня справляется с пилотажем, уверен, что подобная мысль женщинам в голову взбредёт очень скоро.

— Саша, вот ты строишь самолёты, а мы с Варей вроде как обучаем будущих пилотов. А что дальше? — задал вопрос Павел Исаакович, после того как приземлился и вылез из своего самолёта. — Должно же быть какое-то развитие у твоего изобретения.

— Как бы пафосно это ни прозвучало, но я хочу, чтобы авиация вошла в состав вооружённых сил Российской Империи. В идеале наравне с военно-морским флотом, но на первых порах согласен и на небольшие эскадрильи, прикомандированные к тому или иному роду войск, — высказал я давно сформировавшуюся мысль. — Кстати, тебя я вижу главкомом авиации.

— Ну и амбиции у тебя, — после недолгого молчания выдавил из себя дядя.