Ну, и под инструменталку давно пора что-то придумывать. Просто физически ощущаю нехватку станков и умелых рабочих рук.

Но это потом, а сейчас мне надо правильно настроиться, выдохнуть и набрать Варвару Тихоновну, которая уже до Пскова успешно долетела, успев об этом известить мужа, и сейчас принимает поздравления, как первая авиаторша, совершившая столь беспримерный подвиг.

Какой же я молодец, что почти всю родню своими переговорниками снабдил!

Почти — это я к тому, что ни у родителей, ни у брата с сестрой их пока нет.

Хотя бы оттого, что матушка считает себя в праве требовать отчёты и давать руководящие указания, отец многословными и бестолковыми советами способен по часу изъясняться, брат вспыльчив и несдержан, а как по мне, так избалован и плохо воспитан, а у сестры происходит романтический конфетно-букетный период со всеми его переживаниями, которые я не готов выслушивать.

Ну, это детали, а пока…

— Варвара Тихоновна, я поздравляю вас с перелётом! Надеюсь, вас запечатлеет кто-то из художников, но вот мне бы хотелось увидеть вас не в лётной куртке, а в шёлковом платье, и как по мне — шамрез цвета маджента, который вводит в моду супруга нашего Императора, вам был бы к лицу.

— Александр Сергеевич, а если без выкрутасов? — вот так прямо и просто поставила вопрос авиаторша, которая, если что, твёрдой рукой держит хозяйство в имении своего мужа, к этому делу не слишком приспособленного.

— День рождения у меня в конце мая. Бал бы надо организовать, а я в этом деле ни ухом, ни рылом, но денег дам, сколько нужно, в пределах разумного. Пётр Абрамович лишь оркестр и свечи пообещал, — поделился я своими печалями.

— Я с вами свяжусь, и очень скоро! — настолько звонко откликнулась супруга моего дяди, что я почти поверил во вторую молодость, приход которой — вещь аморфная и наукой не доказанная.

Глава 10

Что можно нового придумать в теплице, сооружаемой в начале девятнадцатого века?

Да дофига чего, если применить послезнание и немножко магии!

Для начала я творчески отнёсся к фундаменту.

Тёплый пол! Этакое благостное тепло, которое равномерно греет снизу, не иссушая почву и растения. Как его организовать быстро и просто в начале девятнадцатого века?

А я догадался!

Торф. Вокруг меня полно торфяных болот. Если кто-то в своей жизни сталкивался с торфяными пожарами, то наверняка знает, что торф горит долго. Этот его недостаток стал для меня достоинством.

Проект моей первой теплицы был прост и прямолинеен, как оглобля.

В качестве фундамента, что под руку попалось, с добавлением песка. Размолол и сплавил, но посередине соорудил этакий желоб почти в половину ширины теплицы, который потом, после загрузки туда торфа, перекрыли толстыми плитами из остеклованного песка, изготовленными тут же, но уже из привозного материала. Швы промазали глиной, и лишь потом подожгли торф.

Строители и проектанты мы с Виктором Ивановичем не особо опытные, оттого и перестраховались на первый раз, соорудив восемь дымоходов, которые шли под полом и будущими грядками, перед тем, как выйти в трубы. Заодно и плиты над желобом, выходящие в проходы между грядками, должны были не хило греть, по нашей задумке.

Сложных решений я не искал, взяв за образец обычную печь, с её заслонками в дымоходах и регулированием приточного воздуха.

Не стоит спрашивать, как я рассчитал нужный объём топлива, да, того самого торфа. Это тоже было не сложно. Я попросту сказал своему тульпе, что это смешная задачка, и он, исходя из объёма теплицы и тех калорий тепла, которые выделит торф при сгорании, с ней должен легко справиться. Иначе цена его рекомендациям в моих глазах опуститься на две ладони ниже пояса.

Не буду гадать, но как по мне, так Виктор Иванович пошёл опробованным путём русских инженеров — взял в расчёт двукратный запас прочности и поправок на русский «авось».