Теперь я очень начинаю понимать творчество Пушкина. Вот прямо очень-очень…

«Долгами жил его отец. Давал три бала ежегодно и промотался наконец»*

* А. С. Пушкин. «Евгений Онегин».

Вот как точно про меня написано. Разве, что живу ещё не в долг.

Не, один-то бал у меня финансовую брешь не пробьёт, а вот несколько… Да ну их нафиг!

У меня тут посевная идёт, и прочие невзгоды, а я должен от дворяночек уворачиваться, которые мне готовы отдаться всей душой и телом. И ладно бы — просто так. Но нет же. Исключительно через женитьбу.

А есть ли у меня шанс увернуться?

Знаете, некоторые вопросы лучше доверять специалистам. Пусть и узкопрофильным. Как выяснилось, такие у меня в доступе имелись. Та же пара устроительниц моего бала, когда я им задал наводящий вопрос, сходу порекомендовала мне баронессу Рысеву. Вдову. Им многое позволено.

Обратился, а почему бы нет. Даже не поленился съездить.

Приятная дама, лет двадцати пяти, объявила мне двести рублей ассигнациями, за охрану моей тушки на время бала.

Пока я рассказывал приятелям про свою затею с дамой у стола появилась Лариска и выразительно постучала себя пальцем по лбу.

— Что опять не так? — мысленно спросил я у тульпы, доливая себе кофе в кружку.

— Где ты своему другу собираешься сюртук заказывать?

— Хм, придётся в Псков слетать.

— Не успеете. Там сейчас наверняка все портные нарасхват.

— Вполне возможно, — согласился я, чуть подумав.

— Сами шейте, — безапелляционно высказалась эта зараза.

— Шутишь? У меня нет таких мастеров!

— Уже есть. Пара не целованных чухонок. Они по вечерам не к тебе в постель лазили, а шить учились. Между прочим, свечи и нитки на свои деньги покупали. Так что, с тебя выкройка, утюг и ткань. У тебя её завались сколько Акулька в кладовке спрятала. Вот летом-то моль порадуется! — хохотнула Ларка, — Давай, зови девок. Пусть мерки снимут, а потом мы им выкройки вырежем.

Ларискин характер я хорошо изучил. Эта бесцеремонная зараза ни за что не отстанет. Пришлось звякнуть в колокольчик и отправить служанку за чухонками.

— Кюхля, а ты ко мне переезжать ещё не надумал? — спросил я у него на всякий случай.

Так-то хороший учитель словесности мне бы не помешал.

— Нет. Ты знаешь, я в Петербурге хоть и бедно живу, но зато интересно, — легкомысленно ответил приятель.

Мы уже почти закончили с перекусом, как в комнату робко зашли обе девушки. Эх, хороши блонды! Погодите, и до вас руки дойдут…

— Нужно снять с него мерки и сшить сюртук, — мотнул я головой в сторону вдруг покрасневшего Кюхельбекера.

— Мы плохо уметь шить, — стрельнула одна из них глазками в сторону приятеля.

— Ничего страшного. Выкройки я вам сам сделаю и модель нарисую.

Пока Кюхлю обмеряли, я рисовал. Лариску лишь третий вариант рисунка устроил.

— Закончили? Идите к себе. Всё что нужно вам через полчаса принесут, — отправил я девушек, забрав у них две верёвочки с узелками.

Надеюсь, Лариска запомнила, что и куда. А я себе очередную заметку сделал — нужен портновский метр. И как всегда — срочно.

Отправив приятелей переодеваться, я велел заложить дрожки. Погода хорошая, так что прокатимся по окрестностям.

— Француз, а ты с ними спишь?

— Ты про чухонок? — дождался я кивка, — Конкретно эти две даже не целованы.

— Я вот что хотел спросить, а твоё предложение по учительству в силе?

Упс-с… А чего это мы засмушавшись… И ножкой по земле водим?

Уж не влюбился ли ты, друг Кюхля? Интересно только — в какую-то одну или в обеих сразу…

Глава 12

Планирование посевной у меня выглядит сложней, чем разработка серьёзной военной операции.