— Помнишь сюртук, в котором щеголял Кюхельбекер на моём дне рождения? — начинал надоедать мне Ольгин скепсис и я решил зайти с козырей. — Так вот, его по моим выкройкам пошили за один вечер всего две швеи. Не забывай — у меня портнихи на машинках строчат, а не вручную шьют. У них аршин крепкого шва за минуту получается.

— На день рождения подарок принято дарить, — не переставала канючить сестра. — А у меня даже картины никакой нет, чтобы её можно было великому князю вручить.

— Видишь вот этот большой самолёт? — развернул я за плечи Ольгу в сторону летающего дормеза, стоящего на берегу озера. — Это подарок Николаю Павловичу от клана Ганнибалов. Ты в него, если помнишь, с самого рождения входишь. При презентации гидросамолёта я тебя, естественно, упомяну. Ну, а если хочешь персонально выделиться, то можешь подарить князю малахитовые ручки для письма с золотыми перьями. Я это комплект специально делал, на случай, если самолёт не успеем построить. Кстати, ручки и малахитовая чернильница в тон твоему платью будут.

— Ты ещё и перья делаешь? — удивилась сестрёнка. — Тогда почему я до сих пор пишу гусиными?

— Я как раз об этом и хотел поговорить. Что если в новом доме на первом этаже открыть небольшой магазинчик, где будут продаваться стальные перья, ручки к ним и чернила с чернильницами?

— Почему бы и нет? Правда дом у нас на отшибе, хоть и на проспект выходит.

— Ключевое слово «проспект», — назидательно поднял я палец. — Мимо нас кто только не проезжает. А так как на канцелярский магазин много места не нужно, то предлагаю часть первого этажа сдать в аренду под кофейню.

Можно было бы, конечно, и ресторацию открыть в новом здании, но где искать именитого шеф-повара в такое предприятие, чтобы оно сразу стало популярным, я пока не знаю. Так что пусть пока будет кофейня, а там посмотрим.

* * *

Лично для меня бал начался намного раньше, чем для остальных приглашённых гостей.

Весь предыдущий вечер мы с гвардейцами — осветителями репетировали. Куда и как светить, в какой очерёдности убавлять свет, и как взаимодействовать меж собой.

Чуть было не охрип. Если вся гвардия настолько тупенькая, то просто беда. Я же не просил у них ничего сверхъестественного.

В конце концов уселся на стуле посреди зала, врубил «мегафон», и уже спокойно начал сразу всем объяснять, что именно я хочу увидеть.

Сработало.

А когда у нас начало что-то внятное получаться, то гвардейцы и сами изрядно воодушевились. Еле успокоил, а то уже перебор порой начался.

У нас же мирный Императорский бал, где не стоит никого слепить и пугать.

Впрочем, у меня своих забот полно. Я уже дважды облетел Царское Село, чтобы запомнить местность и убедиться, что пруд не спущен.

Летающий дормез для Николая мне уже пригнали, но он пришвартован пока около доков Берда.

Дело за малым осталось — обставить своё появление так, чтобы все рты раскрыли и надолго запомнили. Как бы не на всю жизнь.

Если бы не Яков Васильевич Захаржевский, тот самый генерал, заведующий дворцовым управлением Царского Села, то на прилёт прямо на Царскосельский пруд я бы не сподобился. Попросту — ничего бы не вышло.

Знакомство с ним изрядно помогло. И будущее место стоянки гидросамолёта определили, освободив один из мостков от перил, и остальные организационные вопросы решили.

Вот только двух гвардейцев из дворцовой стражи генерал мне всё-таки навязал в пассажиры, ссылаясь на регламент охраны.

Вторым пилотом я позвал Петра Исааковича. И пусть в списке приглашённых он не значится, но этот вопрос мы уже на месте решим. И я даже знаю, как.

Длина Большого Царскосельского пруда порядка семисот метров, и это в два раза больше того, что мне нужно для взлёта и посадки даже при сильном неблагоприятном ветре.