Длина Большого Царскосельского пруда порядка семисот метров, и это в два раза больше того, что мне нужно для взлёта и посадки даже при сильном неблагоприятном ветре. Пришлось линейкой вымерять эту дистанцию по плану, предоставленному Захаржевским. Летающий домрез — это вам не «Шаврушка», которой совсем небольшого открытого участка воды бывает достаточно, более серьёзный самолёт получился.

При его создании и мне довелось блеснуть талантом. Обычным деревом, фанерой и тканями мы бы не обошлись. Пришлось впервые пробовать на прочность вываренную в щелочи древесину, которая затем прошла мощное прессование и практически «вручную», если так можно называть воздействие магии на металл, формировать из трёх полос стали хребет нашего самолёта. Я целый день из стали ваял всего лишь одну несущую трёхгранную балку, но со множеством крепёжных площадок. Как потом оказалось, зачастую избыточных.

Ещё и в гидроизоляцию нужно было вникать. В своей прошлой жизни прототип этого гидросамолёта после каждого вылета полагалось вытаскивать на берег и сушить. Теперь этого не нужно, если корпус ни обо что не побьют. Зарекаться не стану, но на этот сезон гидроизоляции корпуса должно хватить с избытком. В пять слоёв положили.

И вот, казалось бы — на что я бездарно время трачу, когда у меня война идёт…

Какая война? Так обычная, экономическая. Она иногда бывает страшней и результативней, чем те, где пушки стреляют и солдатики под барабанную дробь и вой труб в штыковую бегут.

Понятно, что кровь рекой не льётся и того превозмогания нет, как и чего-то героического, но это только на первый взгляд.

На самом деле один патент иногда важней, чем пара захваченных крепостей. По крайней мере — для простого народа и процветания страны. А уж материала на патенты у меня столько скопилось, что скоро впору третью тетрадь заводить.

О чём патенты? Так о разном. Начиная с обычной иглы для слепых, где нитку можно в ушко сбоку вставлять, практически на ощупь, что при свете лучины крестьянкам немаловажно, и заканчивая теми же самолётами, удобрениями, оборудованием для полотняной фабрики и красителями.

Оттого я и собираюсь прогнуться на этом празднике сверх меры, чтобы мне дали «зелёный свет» на любые мои привилегии и поддержали это веяние на правительственном уровне. Это же живые и быстрые деньги, для начала, и мощная финансовая поддержка в долгосрочной перспективе.

Тут главное успеть. После победы над Наполеоном наш Император Александр l обладает пока громадным политическим весом для всей Европы. Потом он это дело благополучно просрёт, но это уже не важно. Патенты-то будут к тому заявлены, как положено. По всей Европе. А потом и серьёзную юридическую компанию не грех будет открыть — очень могучий аргумент в экономических войнах. Полтора — два десятка опытных стряпчих порой целой дивизии стоят, а то и целой армии, если судить по экономическим результатам их деятельности. Впрочем, а чем ещё стоит определять победы в экономической войне?

Наше приводнение удалось. Дворецкий, подговорённый Захаржевским, зычно выдал на весь зал: — Желающие могут увидеть прибытие самолёта с князем Пушкиным на наш пруд, если пройдут к окнам восточного крыла, или выйдут на улицу!

Мда-а. Пожалуй, парой ящиков кальвадоса мне с генералом не расплатиться.

Это я понял, когда увидел, что почти все гости Николая высыпали на веранду, а потом и рассказали мне, отчего.

Первыми из самолёта выскочили на причал гвардейцы, а затем и Пётр Исаакович Ольге руку подал. Я выходил последним, закрыв на ключ дверь каюты и положил этот ключ в пенал из красного дерева.

Нетерпеливый Николай, ну, а каким ещё быть юноше, которому лишь сегодня стукнуло двадцать два года, уже стремительно шёл от дворца мне на встречу. Сопровождающие за ним едва поспевали.

— Ваше Высочество, моя сестра Ольга Сергеевна, — представил я ему сестрёнку, хотя он мог её и знать.