|
Могра спрятался в тень, чтобы ее не смущать. Но эта предосторожность оказалась излишней: девушка ничего не замечала и, уйдя в себя, постепенно выставляла напоказ свое бледное тело. Предыдущие номера были встречены смехом. Но Зюльма раздевалась среди всеобщего молчания, весь зал охватила какая-то нервозность, даже тревога, словно каждый предчувствовал что-то недоброе. Ее движения были резкими и неуклюжими. По ее отсутствующему взгляду и бесстрастному лицу можно было подумать, что она совершает какой-то ритуал, чуть ли не магический обряд для себя самой. Могра не знал, снабжают ли девушек, перед тем как выпустить их на сцену, какими-нибудь аксессуарами. Но когда Зюльма избавилась от остатков одежды, он увидел у нее внизу живота треугольник из серебристых пластинок, напоминавших рыбью чешую. На кончиках грудей тоже сверкали серебряные звезды. Она проработала в газете еще с месяц, а потом взяла расчет. Никто не знал, что с ней стало потом. Почему он вспомнил о Зюльме, ведь у нее нет ничего общего с м-ль Бланш? Ему нравится рот медсестры, ее пухлая нижняя губка, нежные очертания щек и затылка. Он не хочет ее. Будь он способен в его состоянии желать женщину, то предпочел бы заняться любовью с Жозефой, которая поотбивалась бы немного со смехом, а потом раздвинула колени. Что было бы, если бы лет восемь назад он встретил не Лину, а м-ль Бланш? Обратил ли он на нее внимание в обычной жизни? Он задает себе эти вопросы, но найти ответы особо не стремится. В коридоре звонит телефон. Кто-то снимает трубку. В приоткрытой двери появляется голова какой-то женщины. - Это вас, - говорит она сиделке. Могра задумчиво следит за нею взглядом, недовольный тем, что его снова вырвали из медленного течения мыслей. Сиделка тут же возвращается. - Звонит госпожа Могра: она хочет узнать, можно ли ей навестить вас сегодня? В редакции было то же самое! Она никогда не приходила к нему, не спросив прежде по телефону разрешения. Он лежит совершенно неподвижно и размышляет. Лина терпеть не может больничных палат, похорон и даже свадеб. Она считает своим долгом приехать в Бисетр, поскольку так принято - навещать прикованного к постели супруга. Накануне она не спрашивала его разрешения, но зато спросила его у врачей. Если она придет и сегодня, это войдет у нее в привычку, и он будет видеться с ней каждый день. В конце концов Могра отрицательно качает головой. - Вы уверены? Медсестра удивлена и немного смущена. - Тогда я скажу, что вы устали... Хотя нет, она может встревожиться. Я скажу, что вы ждете профессора. Она возвращается, вид у нее задумчивый. Сев на свое место у окна, она долго смотрит во двор, потом спрашивает: - Вы давно женаты? Он показывает ей на левой руке пять пальцев, потом еще два. - Семь лет? Заметила ли она вчера, что его жена пьет? Почувствовала ли как медик эту слабину, поняла ли, что возбуждение Лины неестественно, что в ее взгляде сквозит скрытое беспокойство, словно она нигде не ощущает себя на своем месте? После нескольких минут молчания м-ль Бланш задает следующий вопрос, все еще глядя во двор: - Вы ее любите? Неужто она забыла, что он не может говорить? Озадаченная его молчанием, она поворачивается к нему, и он снова утвердительно кивает. |
