|
На самом деле это так и вместе с тем не так. Ни Лина, ни он не знают, что с ними происходит. Два месяца назад между ними разыгралась дикая сцена, когда они вернулись домой после одного из тех редких ужинов, на которых бывали вместе. Лина была пьяна. Он тоже выпил больше обычного, хотя и гораздо меньше нее, и чувствовал себя совершенно спокойным. Не важно, что они тогда говорили друг другу. Слова не имеют значения. Просто каждый был убежден, что другой исковеркал ему жизнь. Но мысль Лины приняла немного иное направление, она стала обвинять себя в том, что он страдает из-за нее, вызывая таким окольным путем жалость к самой себе. Утром он уехал в редакцию в обычное время. Завтракать домой Рене никогда не ездил. Они обычно встречались лишь вечером в каком-нибудь баре или ресторане, а в отель заезжали только тогда, когда им нужно было переодеться. В восемь вечера она лежала в постели, в спальне было полутемно, рядом сидела медсестра из отеля. О прошлой ночи они не вспоминали. Однако Могра не мог забыть, что тогда слово "развод" было произнесено в первый раз и он впервые увидел в глазах жены ненависть. - Ты командуешь большой газетой, некоторые люди готовы лизать тебе пятки, поэтому ты мнишь себя крупной шишкой и думаешь, что тебе все позволено... Она старалась выбрать слова пообиднее. А несколько минут спустя ползала на коленях, просила прощения и обвиняла себя во всех смертных грехах. В такие ночи можно из-за любого пустяка решиться на самоубийство. Будь у него под рукой револьвер, он, возможно, застрелился бы. Жизнь казалась ему такой же пустой, такой же абсурдной, как в то утро в Фекане. После того серенького утра, когда вернулась "Святая Тереза", он стал трудиться так яростно, что напуганный Бессон д'Аргуле советовал ему всякий раз не принимать всего так близко к сердцу и снять с себя часть ответственности, которую он на себя взвалил. Но что у него осталось бы, если не принимать вещей близко к сердцу, пусть даже в них не веря? Это немного напоминало вопрос м-ль Бланш: "Вы ее любите?" Ничего, кроме "да", он ответить не мог. Наверно, так оно и есть. Наверно, только на такую любовь и способен мужчина. В течение двух месяцев они с Линой избегали оставаться наедине и, главное, обсуждать свои отношения. Она пила все больше. Он тревожился, боясь новой депрессии, которая могла оказаться серьезнее первой. Его пугал ее взгляд-взгляд человека, загнанного в угол или одержимого навязчивой идеей. Казалось, она убегает от мысли, которую изо всех сил старается от него скрыть. Но разве сам он не убегает от чего-то всю жизнь? Еще с Фекана. С тех пор как впервые ощутил окружающую его пустоту. Интересно, о чем так задумалась м-ль Бланш? Быть может, о Лине? Они оба неподвижны, и в конце концов Могра перестает замечать шум и шаги в коридоре. Он уже далеко. Ему трудно было бы сказать, о чем он думает. Он забыл, что лежит на больничной койке, и вздрагивает, когда в палату входит элегантный и непринужденный Бессон. - Ну как? Что тут происходит? Совсем пал духом? Врач словно пытается пронзить его взглядом насквозь. - Я уже уходил из кабинета, когда позвонила твоя жена. Ее встревожило, что ты не захотел сегодня с ней видеться. Но я ее успокоил, объяснил, что еще с неделю у тебя могут быть резкие перемены настроения. Опять двадцать пять! Можно подумать, его настроение и самочувствие расписаны у них по дням. |
