Яркая, лупастая луна светила над домом. По¬хожая на большой огненный шар, она с удивле¬нием оглядывала Колыму, поражалась ее вели¬чию и одиночеству.

Только снега вокруг. Ни голоса, ни смеха, ни капли тепла. Пустота и молчание. Будто вокруг нет никого живого, как похожа она в этот миг на вымершую, покинутую всеми планету.

Как она величава и страшна в своем одино¬честве, как суров и холоден ее сон, скованный морозом. Кажется, она никогда не проснется и не оживет.

Больше тысячи километров тянется трасса. Убегает прямо к Диксону. Дальше Ледовитый океан. Трасса подходит к каждому поселку, ка¬кие стоят на пути, где живут люди. А по обе стороны ее – могилы, захоронения. Самый гро¬мадный на земле погост. Сколько людей тут похоронено, не счесть. Среди них основная часть – зэки. Им уже не увидеть родные места, они навсегда остались узниками холода, снега и молчания.

Колыма... Она стала общей могилой, одним проклятием и стоном. Она глушила все живое и умерла сама, укрывшись белым саваном, на¬всегда отказалась от жизни.

Колыма... Она вселяла ужас и страх в души. Ее боялись и дрожали перед встречей с нею. Она не любила выпускать из своих цепких когтей хрупкие жизни. И радовалась тишине на своей громадной бездушной груди.

Игорь Павлович знает, что предстоящий путь не только долог, а и труден. Но он последний. Как дорога через целую жизнь к самой смерти. А ее нужно выдержать достойно мужчины, без жалоб и сожалений, восприняв, как финиш, к какому обязательно нужно дойти и не упасть посередине.

А и кому пожалуешься на предстоящее? Он ехал сюда осознано, предполагая любой исход. Бондарев знал, смерти на смерть не пожалу¬ешься. И убедил себя проехать всю трассу в последний раз.

–    Игорь Павлович! Идите спать! – позвала Варя, узнав, что и Бондарев ночует у нее сегод¬ня в последний раз. А значит, и ему нужно хо¬рошенько выспаться перед дорогой. Кто знает, что ждет человека в пути.

Бондарев лег на место, оставленное для него. Разве мог он, будучи прокурором, пред-положить такой ночлег? Усмехается человек и слышит:

–    Игорек, расскажи нам что нибудь из твое¬го прошлого. Только не страшное, как сказку на ночь, а то обоссым с перепугу,– предупредила Ритка человека.

–    Сам знаешь, всем путевым детям расска¬зывают на ночь сказки, чтоб скорее заснули и видели хорошие, красивые сны. Нам не рас¬сказывали. Мы не слышали добрых сказок, не засыпали под них. Так хоть ты стань нам одним на всех кудесником или волшебником и подари возвращение в детство. Пусть ненадолго, но за все годы...

–    Мы долго будем помнить эту ночь. Верни нам доброе детство.

–    Девчонки, да я не знаю сказок,– покрас¬нел человек.

–    А ты вспомни или придумай. Для себя и для нас, – просили женщины, тесно прижав¬шись к человеку, словно и впрямь лежали на теплой лежанке русской печки и, раскрыв рты, как малые дети, ждали сказку. Девки обняли Бон¬дарева. Он довольно разулыбался.

Девчата затаили дыхания.

–    Так вот оно и случилось. Жила в поселке девчонка. Обычная, как все. Ничего особого в ней не было. Приехала из города работать на пекарню в кондитерский цех. Делала торты, пи¬рожные, всякие слойки, рогалики, конечно, ее продукция пользовалась особым спросом у детво¬ры. С утра там очередь стояла. А рядом в цехе старухи ковырялись. Делали баранки, пряники. Их было трое. Но бабки были тяжелыми людь¬ми. Между собой частенько грызлись и даже к той девчонке прикапывались. То им оформле¬ние тортов не нравилось, то вкус не тот. Мало промочки положила, коньяка недостаточно, в си¬ропе мало сахара или варенья, недостаточно аромата.