|
— Я никогда ни с кем об этом не говорил... точнее, ни с кем, кто мог бы меня понять. Только с мальчишкой-слугой в Стэнливиле — я тогда разрабатывал план, — но бедняга в таких делах ничего не смыслил. — Спасибо за мартини. — Рад, что вам понравился мой погребец. Оглянувшись, я увидел, что он взял салфетку и снова стал его протирать. Он мне крикнул вдогонку: — Давайте еще вернемся к этому разговору. Если вы хотя бы в принципе согласны... Мне не хотелось возвращаться в опустевший «Трианон», от Марты целый день не было вестей, и меня снова потянуло в казино — оно хоть как-то заменяло мне дом. Но до чего переменилось казино с той ночи, когда я встретил тут Марту! Туристы исчезли, а из жителей Порт-о-Пренса мало кто рисковал выйти на улицу после наступления темноты. Только за одним столом играли в рулетку, и единственным игроком был итальянский инженер по имени Луиджи, я был с ним немного знаком; он работал на нашей припадочной электростанции. Ни одна частная компания не смогла бы держать казино в таких условиях, и правительство его национализировало; каждый вечер казино терпело убытки, правда, убытки эти выражались в гурдах, а их правительство могло напечатать сколько угодно. Крупье сидел насупившись — может быть, гадал, заплатят ли ему жалованье. Как бы ни шла игра, в банке много не останется. При таком малом количестве игроков один или два проигрыша en plein, и банк на сегодня будет сорван. — Выигрываете? — спросил я Луиджи. — Выиграл сто пятьдесят гурдов, — ответил он. — Душа болит. Не могу бросить этого горемыку одного, — и тут же выиграл еще пятнадцать гурдов. — Помните, как тут играли в старые времена? — Нет, меня тогда здесь не было. Они пытались экономить хотя бы на освещении, и мы играли в полутьме, как в подземелье. Я ставил фишки как попало, без всякого азарта, на ближайшие цифры и тоже выигрывал. Крупье еще больше помрачнел. — Я хочу поставить весь свой выигрыш на красное и дать ему возможность отыграться, — сказал Луиджи. — Но вы можете выиграть. — Придется пойти в бар. Они, наверно, неплохо наживаются на выпивке. Мы заказали виски — было бы слишком жестоко заказывать здесь ром, хотя мне вряд ли стоило после мартини пить виски. Я уже почувствовал его действие... — Да не может быть! Мистер Джонс! — воскликнул кто-то в другом конце зала, и, обернувшись, я увидел, что ко мне приближается, протягивая влажную руку, казначей «Медеи». — Вы перепутали, — сказал я, — я Браун, а не Джонс. — Срываете банк? — весело спросил он. — Там нечего срывать. Вот не думал, что вы заберетесь так далеко в город. — Сам я не всегда соблюдаю то, что советую другим, — сказал он и подмигнул мне. — Я было пошел к матушке Катрин, но у моей девушки семейные неприятности, ее до завтра не будет. — А другие вас не устраивают? — Привычка — вторая натура. Как поживают мистер и миссис Смит? — Сегодня улетели. Им тут не понравилось. — Надо было им плыть с нами. У них были неприятности с выездной визой? — Мы получили ее за три часа. Никогда не видел, чтобы иммиграционный отдел и полиция работали так проворно. Им, наверно, очень хотелось от нее избавиться. — Политические разногласия? — Кажется, они разошлись во взглядах с министерством социального благоденствия. |
