Софья.  Если вы мне докажете... Но это невозможно!

Княгиня.  Первое совсем не трудно, Изборский и граф сегодня здесь будут – надобно только завести разговор, в котором ему нельзя было бы блеснуть чужим умом. Вот, например, о вчерашней комедии – я уверена, что ты, несмотря на свое предубеждение, будешь со мною согласна.

Даша.  Сюда идут графиня и князь Тюльпанов. Они, кажется, с большим жаром о чем то рассуждают.

Княгиня.  Верно, о твоей свадьбе. Я только знаю, что князь приехал к вам так рано для того, чтоб переговорить об этом с графинею.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же, графиня и князь.

Графиня  (вполголоса князю). Да, князь, это будет кончено завтра или даже сегодня, но теперь ни слова. (Увидя Софью и княгиню.) А, ты здесь, Сонюшка! Ну что же вы здесь делаете, время прекрасное – вам бы надобно прохаживаться, гулять, резвиться... Я, право, думала, что вы давно уже весь сад обегали. Ба! Сонюшка, ты еще не совсем одета; пойди, кончи твой туалет.

Князь  (целуя руку Софьи). Вы, верно, сударыня, остались дома для того, чтоб не заставить краснеть бедные розы , которые, увидя вас, должны от стыда завянуть.

Княгиня.  Браво, князь! вы бесценный человек для комплиментов, – какая игривость воображения: розы, которые краснеют от стыда, – как это замысловато! Откуда берете вы такие пиитические выражения?

Князь . Глядя на вас, сударыня, можно ли говорить иначе, как языком сердца. (Взглянув на зеркало. ) Грации, как видно, только что окончили свой туалет.

Княгиня . Нет, грации занимались совсем другим. Мы сочиняли комедию.

Графиня.  Комедию! Что вы это? Да знаете ли, что для меня разбойники лучше, чем сочинители комедий, – они хоть полиции боятся, а на эти проклятые комедии и суда не найдешь. Уж эти авторы такую взяли волю, что с ними и житья нет. Сиди все дома, да не смей никуда носу показать, а не то того и гляди, что упрячут тебя в какую нибудь комедию. И кто выдумал писать эти комедии – и зачем играют эти комедии – и что толку в этих комедиях! Уф! как вспомню, то у меня дух так и захватит. (Садится.)

Князь . Не угодно ли вам воды, сударыня?

Графиня . Нет, теперь ничего, а вчерась уж подлинно, если б не гофманские капли , то не знаю, что б со мною сделалось. Скажите сами, батюшка, вывести на сцену почтенную даму, которая любит играть в бостон, бранить молодых людей, когда они дурачатся, и заставить весь партер над ней смеяться, – ну на что это похоже?

Князь . Это верх невежества!

Княгиня . Да зачем берете вы это на свой счет, тетушка? Мало ли есть охотниц играть в бостон и браниться.

Графиня . И! матушка, да я рада бы не брать это на свой счет, да поневоле возьмешь, когда станут на тебя пальцами указывать.

Княгиня . Будто вы не знаете, как зол свет; автор, может быть, и душой не виноват. Поверьте, графиня, что тот, кто скажет вам, что автор имел намерение представить вас в своей комедии, желает зло одному ему и, может быть, пойдет от вас уверять в том же самом десять других дам, которых и имена даже незнакомы сочинителю.

Князь . Вы изволите защищать автора вчерашней комедии, сударыня; но позвольте вам заметить, что он, как по всему видно, никогда не читывал не только Овидиева искусства любить , но даже и ни одного хорошего любовного романа.

Княгиня . Быть может.

Князь . Он научился бы из них, как мы должны боготворить и уважать богинь сердец наших; узнал бы, что главнейшая обязанность мужчин состоит в беспрестанном служении прелестному полу, что человек некоторых лет может влюбляться, не будучи смешным, может любить, обожать, томиться, умирать от восторгов, целуя прекрасную ручку.