— Не теряй голову, Глеб! — повысил голос Аристарх. — Козырь опасен! Ему убить человека, что тебе прихлопнуть хлопушкой муху. Он точно осознает, что все данные о нем у меня на столе, и, тем не менее, лезет на рожон. Это может говорить только об одном: он в безвыходном положении, а поэтому опасен вдвойне! Будь осторожен и аккуратен, потому что своими скороспелыми действиями не только себя, но и Ольгу подведешь под монастырь! Я прекрасно понимаю твое состояние, но тебе Козыря не одолеть! Ты можешь только все испортить! Будь постоянно на связи со мной! Найдем на него удавку! И еще. Когда он снова позвонит тебе, оттяни время встречи, чтобы мы успели подготовиться.

На этом телефонный разговор с Акламиным закончился. Но телефон в карман Глеб не положил. Некоторое время раздумывал, стоит ли сообщить Фокину имя преступника? До сего момента не считал нужным. Теперь же, поразмыслив, решил сказать. Во-первых, потому, что они договорились о совместных действиях, во-вторых, у Фокина другие связи и каналы, и, в-третьих, со слов Акламина, Козырь весьма опасен, а стало быть, только общие усилия могут привести к быстрым положительным результатам.

Набрав номер Бориса, Корозов коротко проговорил:

— Кличка преступника, Борис, Козырь. Найдешь, сообщи мне. Но помни, это лишь исполнитель. Он нужен живым, чтобы узнать имя заказчика.

После продолжительного молчания, Фокин отключил телефон.

30

На другой день Исай сообщил Корозову, что от секретаря Суприна появилась информация, якобы Олег на этой неделе начал с каким-то новым покупателем обсуждать вопрос продажи ему части бизнеса. Она слышала, как он разговаривал по телефону, как говорил, что контракт с Корозовым и Фокиным так и остался неоформленным и вообще пропал. И что он решил на этом поставить крест и готов договариваться о новой сделке. Мозг Глеба пробила мысль о том, что подозрения Фокина в отношении Суприна могут быть обоснованными. Откуда вдруг так быстро тому стали известны подробности случившегося? А вдруг, таким манером изъяв контракт, подписанный им, он попросту развязал себе руки? Возможно, появилась перспектива более выгодной сделки. А, может статься, другие мотивы. В этом надо было срочно разобраться. И Глеб отправился к Суприну. Хотя настроение сейчас у него не соответствовало таким разборкам, но, имея неожиданную информацию, откладывать разговор в долгий ящик, вероятно, было бы неправильно. Время, как известно, деньги.

Улыбающиеся глаза Олега блестели хитринкой, когда он встретил Корозова в дверях кабинета. Настороженно-выжидательный взгляд выдавал некоторую растерянность. Двигаясь всеми частями тела, он провел Глеба к столу, показал на стул и сам сел в рабочее кресло. Коричневая короткая кожаная куртка, красная рубашка без галстука, зеленые брюки сидели на нем неплохо, однако в одежде присутствовала несочетаемая гамма красок и небрежность, как будто он в спешке накинул ее на себя, забыв глянуть в зеркало и поправить отдельные ее элементы. Между тем, все как будто было, как всегда, однако, разговор сразу не стал клеиться. Точно Суприн учуял, о чем пойдет речь, либо просто чувствовал за собой некую вину, посему с первого слова стал увертливо уходить в малозначащие темы, обыкновенно нес словесную шелуху, которая вызывала у Глеба раздражение.

Кабинет у Суприна был красиво со вкусом меблирован, уютен, однако скорее походил на жилую комнату для гостей, нежели имел рабочее предназначение. Даже казалось, что хозяин кабинета с его вывертами и многоликими изменениями в настроении, не очень вписывался в этот интерьер. Как водится, Олег обещал одно, громоздил другое, а предполагал делать нечто третье. Ухо с ним следовало всегда держать востро. А, схватив за горло, не отпускать до тех пор, пока он сам не признавал своего поражения.