— Хотя, зачем я тебе все это рассказываю? Тебе и так обо всем известно, — он замолк, вопросительно уставившись на Суприна, давая понять, что ждет от него ответ.

Тотчас на некоторое время установилось молчание. Повисло, как осенняя туча над городом. Олег сидел в своем рабочем кресле, на его выраженных скулах ходили желваки, по лбу змеились морщинки. Минуту по лицу бегала раздумчивость. Наконец все это убралось, и Суприн расплывчато, но с лукавинкой обронил:

— Всего знать невозможно. Во всяком новом слове может появиться новая информация.

Стараясь еще больше пробить брешь, Корозов плотно прижался к спинке стула, посмотрел выразительно и пожал плечами:

— И что же нового ты услышал от меня? Все это, наверно, уже разнесли языки по городу.

Крякнув, зачем-то пригладив пальцами белые брови, Суприн упер локти в столешницу и точно с неохотой выговорил:

— Новое? Ну, например, языки не приносили, что охранник Фокина видел преступников и остался жив.

Нахмурившись, Глеб вдруг в лоб спросил:

— А ты рассчитывал, что все погибли? — усмехнулся. — Тебя неправильно информировали! Кстати, кто тебя информировал? Интересно!

Резко остановив ерзанье в кресле, Суприн замер. Как бы задумался, что должен ответить? А, может быть, даже решал, не задать ли встречный вопрос? Но вскоре, видимо, проникнув в смысл вопросов Глеба, демонстративно расслабился, и воскликнул:

— Значит, ты подозреваешь меня!

— Я подозреваю всех! — сказал Корозов, качнувшись в сторону Суприна. — Объясни, почему ты должен быть вне подозрения?

— Вообще-то я ничего не обязан тебе объяснять! — проговорил Олег. — Жизни не хватит, если станешь объяснять всякую человеческую глупость! Впрочем, могу ответить. Потому что я подписал контракт! Из троих я первый и единственный, кто подписал его. Кстати, на нем нет и твоей подписи!

— Там есть подпись моего доверенного лица, — насупился Глеб.

Хитро улыбнувшись, Суприн заметил:

— Да, да, я помню, была подпись твоей жены! — помолчал, акцентируя внимание на следующей фразе. — Но не твоя!

Сдерживая себя, чувствуя, как по щеке пробегает нервная морщина, Глеб осек:

— Перестань! Это словоблудие, Олег!

Надеясь, что этот раунд он выиграл, Суприн лукаво улыбнулся:

— Это деловой разговор, Глеб! — отозвался в ответ.

Однако он рано настроился на выигрыш. Корозов продолжал держать инициативу в своих руках:

— Коль это деловой разговор, Олег, — сказал он, — тогда давай вернемся к нашим баранам. Кто же все-таки тебя информировал о нападении возле офиса Фокина?

Между тем Суприн оставался спокойным, ответил жестко и прямолинейно:

— Ты — покупатель, я — продавец! Вот по вопросам нашей сделки, я готов разговаривать с тобой! Остальное тебя не касается!

Получалось, что Суприн не собирался рассеивать подозрения Глеба, то ли не принимал их всерьез, то ли что-то скрывал, было непонятно. Поэтому Корозов продолжал напирать:

— Хорошо. Тогда объясни, как продавец. Я получил странную информацию о том, что ты поставил крест на нашей сделке. Ведешь переговоры с другими лицами.

Крякнув, Суприн опять задвигался в кресле:

— Я, по твоему примеру, мог бы сейчас спросить, откуда у тебя такая информация? Но я не спрашиваю, потому что это твои заморочки.