– Ты прекрасна! – сказала она неожиданно и потянулась за хрупкими золотистыми пальчиками.

Лина рассмеялась.

– Хоть мне, конечно, очень неприятно возражать подруге, я считаю необходимым сообщить тебе, что по клановым меркам считаюсь лишь умеренно привлекательной.

– Слепцы, – прошептала Присцилла, а Лина снова рассмеялась.

– Но я слышала, что ты всего через час должна начать работу в качестве второго помощника! – весело проговорила она. – Гешада, денубиа. Кэйзин очень осмотрительна, но она человек холодный. Такой уж у нее характер. Не обращай на это внимания.

– Хорошо, не буду, – согласилась Присцилла, благоговейно глядя на подругу.

– Обидно, что у тебя не будет времени, чтобы регулярно приходить в библиотеку любимцев, – продолжала трещать Лина. – Ты там многого добилась. Я даже не рассчитывала на то, что молодых сильфоков удастся хоть немного приручить. И другие тоже заметили, как много ты там смогла изменить. Да, вот и Шан только этим утром сказал…

Присцилла ахнула, почувствовав удар обжигающей боли, и стремительно отшатнулась от ревности к спокойствию… чтобы обнаружить, что ей преградили дорогу, а тонкая рука сжала ее запястье.

Лина вскрикнула:

– Не надо!

Присцилла замерла – внешне и внутренне.

– Ладно.

– Хорошо. – Лина улыбнулась. – Мы с Шаном – давние друзья, Присцилла. А к кому еще ему было обратиться, когда он был травмирован и ему понадобилась помощь? А ты… Денубиа, тебе не следует ограждаться так неожиданно: вежливость требует предупреждать о таком! Это же больно! Ты ведь не можешь не знать… Неужели твои учителя никогда не говорили тебе, что с собратом-целителем себя так не ведут?

– Собратом-це… – Присцилла попыталась понять услышанное, но сначала уцепилась за первую нелепость. – Ты хочешь сказать, что открыта все время?!

Лина заморгала.

– А мне следовало бы вечно прятаться за Стеной и бояться воспользоваться тем, чем я владею? А ты бы добровольно согласилась на слепоту, вместо того чтобы пользоваться глазами? Я – Целитель! Как же мне не быть открытой?

Присцилла была засыпана недоумением-симпатией-досадой-следами пережитого удовольствия. Стараясь устоять перед напором эмоций, она услышала вздох подруги.

– Совсем необязательно терять голову. Ты можешь закрыться наполовину? Сейчас тебе необязательно чувствовать все оттенки.

Присцилла отыскала нужные приемы, действуя неуверенно, словно новичок. Мощные, волны эмоций превратились в фон. Она глубоко вздохнула: ее мысли уже были заняты вторым абсурдом.

– Шан – целитель? Мужчина?!

Улыбка Лины стала по-кошачьи довольной.

– Это так верно, что Шан – мужчина, – пробормотала она, и Присцилла снова ощутила болезненный укол ревности. – Верно и то, что он – обученный и умелый целитель. Разве я люблю тебя меньше, денубиа, если люблю и других?

– Нет. – Она снова вздохнула, продолжая разбираться с непонятной ей нелепостью. – Это… На Синтии мужчины – даже посвященные в Круг – не бывают плетельщиками душ. Нас учат, что они лишены этой способности.

– Возможно, на Синтии они ее лишены, – сухо ответила Лина. – В конце концов, Шан – лиадиец, и учение Синтии до нас пока не добралось. Тех из нас, кто способен это вынести, учат обращать внимание, пользоваться данными, которые дают нам все наши чувства. Шан не из тех, кто способен только воздвигнуть Стену и оберегать свое душевное равновесие, никогда за нее не выглядывая.