– Олли! – прошептала храмовница. – Я благословенна без меры, видев подобное чудо. Старшая сестра, я прошу прощения. И вашего благословения.

Присцилла подняла руку и начертила положенные знаки у глаз, ушей и сердца.

– Во имя Ее, прощение, как Она прощает каждого из Своих детей. Ходите под Ее покровом. Живите праведно. Служите долго.

Храмовница покорно склонилась, а Присцилла повернулась и сделала Шану знак следовать за ней. Они ушли – медленно, не оглядываясь.

Шан рухнул в кресло второго пилота, и его голова ударилась о подголовник. Он приоткрыл один серебряный глаз.

– Пожалуйста, Присцилла, я был бы очень рад получить предупреждение, когда тебе в следующий раз понадобится подобная поддержка.

В его голосе звучали нотки улыбки и усталости. Его аура… его аура – исчезла.

«Нет!»

Она неловко села и потянулась по внутренним путям, пытаясь отыскать его тепло так, как слепой ищет лицом прикосновения солнечных лучей. Ее поиск натолкнулся на гладкую Стену, холодную и скользкую, словно зеркало. Она преграждала дорогу, не отталкивая. А он, наверное, за этой преградой…

– Присцилла?

Она вернулась в физический мир, стараясь успокоиться.

– Мне не пришло в голову спросить… Мне показалось… Я испугалась, что вы попали в отголоски.

Он фыркнул.

– Я не попадался в отголоски с двенадцатилетнего возраста, Присцилла. Верь хоть немного в мои способности!

– Да, конечно… – Но это стало настоящим кошмаром: он рядом с ней, а она не может слышать, не может убедиться… – Шан…

Он чуть подался вперед и протянул ей руку. Ярко блеснул гранями перстень мастер-купца.

– Я здесь, друг мой.

В его голосе и на его лице была тревога за нее, но внутри – только ужасная, неприступная холодность. Она сжала его пальцы, ощущая их тепло. Этого было мало.

– Шан…

– Я устал, Присцилла, – мягко сказал он. – Мне уже давно не приходилось устремляться вовне сразу по всем дорогам. Позволь мне отдохнуть. – Он всмотрелся в ее лицо, сжал ее пальцы. – Я снова у тебя в долгу.

– Пожалуйста… – начала она, а потом судорожно вздохнула и нашла подобающую фразу на высоком лиадийском: – Умоляю вас забыть об этом.

Он снова откинулся в кресле, и его пальцы выскользнули из ее руки.

– Я вижу, что Кэйзин – внимательная учительница. – Быстрый взгляд на пульт позволил ему заметить белый огонек близости. – «Долг» на орбите. Великолепно. Летим домой.

Домой. Несмотря на то что он по-прежнему прятался за своим зеркалом, она ощутила чувство облегчения и уловила нотки настоятельной потребности.

– Да, Шан, – сказала она и поспешно поправилась: – Да, капитан.

65-й КОРАБЕЛЬНЫЙ ГОД

177-й ДЕНЬ ПОЛЕТА

ВТОРАЯ ВАХТА

9.00

Кен Рик смотрел на него, отказываясь верить услышанному.

– Приготовить трюм тридцать два к приему груза? – переспросил он наконец.

Шан поднял брови и вдобавок бросил на него высокомерный взгляд.

– Вы с этой задачей справитесь, Кен Рик, не так ли? Или трюм тридцать два уже полон?

– Нет, он не полон, – огрызнулся старый лиадиец. – Как вам прекрасно известно. Но вы же не берете… а, будь проклят этот язык! – этот ланза пелшек! Его груз?!

– Не беру? Ну, мне было приятно это узнать, мастер Кен Рик. Благодарю вас за информацию. Но, знаете ли, у меня было такое впечатление, что я все-таки собирался его взять.