Присцилла быстро шагала по утренним улицам. Беспокойство Шана усиливало ее собственное. У себя за спиной она ощущала холодок тревоги, скрывший его привычное тепло.

«Матерь, даруй нам безопасность!» – мысленно молила она.

Впереди показались ворота космопорта. Она ускорила шаги и облегченно вздохнула, проходя в заповедник инопланетников. У нее за спиной тревога Шана тоже немного уменьшилась.

«Благодарю тебя, Богиня!» – беззвучно выдохнула она.

И тут же ощутила изумление – и возмущение, похожее на вспышку молнии.

Она обернулась и увидела, как женщина в белом одеянии бесцеремонно трясет Шана.

– Тварь! Как ты посмел пройти мимо меня, не отдав земного поклона? – Ее посох поднялся у него над головой с намерением вызвать страх, а не ударить. Ярость Шана вспыхнула ярким пламенем, и женщина снова его встряхнула. – Как тебя зовут, бездушный?

– Хлад, высокая дама.

Тихий голос был в полном противоречии с ревом его ярости.

– Хлад, вот как? «Высокая дама», неужели? Ты что, совсем не умеешь себя вести или слишком туп, чтобы узнать храмовницу с первого взгляда?

Присцилла ощутила волну злобной силы. Воплощения! Она раскрылась, отклонила удар незнакомки и ощутила, как ее собственная сила устремляется наружу…

– Хватит! – рявкнула она.

Оба стремительно повернулись к ней и изумленно на нее уставились.

– Хлад, – резко приказала она, – извинения трижды благословенной. А потом – за мою спину!

Долю секунды ей казалось, что он не станет ей подыгрывать. А потом он напряженно поклонился, коснувшись лбом собственных колен.

– Простите его, трижды благословенная. Вашей святости не хотели нанести оскорбления.

Такое извинение едва ли можно было назвать нижайшим: аристократическая ярость сыпалась из него искрами, словно мощный заряд электричества. И трижды благословенную оно не смягчило. Ее посох стремительно вытянулся вперед, перекрыв ему путь к отступлению.

– Он будет прощен. После наказания, как предписано. Публичная порка…

– Я сказала – хватит! – вскричала Присцилла, излучая суровую властность, силу духа и благоговение. – Неужели вы учините насилие над этим человеком, когда на нем лежит печать самой Матери?

Она протянула руку и начертила светящийся знак перед лицом Шана так, чтобы храмовница смогла его прочесть.

– В этом мужчине есть больше, чем вам дано знать. У него есть силы, как у храмовой сестры! Глубокая ученость, умение действовать – тайна. И еще большее!

Жрица была надежно поймана: ее окружила сверкающая словесная сеть. Присцилла резко потянула на себя благоговение, тайну, веру – и начала плетение. И тут она заметила нечто еще: одну мощную ноту, которая становилась все более властной и страстной, росла, переливалась, лучилась… Копье величия, потрясающее в своем великолепии.

Это был Шан, излучавший на всех уровнях.

Захваченная словесной сетью храмовница ахнула и подняла руку, чтобы заслонить глаза от этого сияния.

Нота еще усилилась, и Присцилла сделала нужные поправки. Наверное, он пойман, захвачен отголосками ловушки, которую устроила трижды благословенная…

Нота замерла, а потом перешла в глиссандо: сила уменьшалась с каждым биением, пока последнее не приостановилось, рассыпая поющие радуги… и исчезло.

Трижды благословенная обвисла в своей сверкающей сети, пульсируя тайной. А мужчина стал просто мужчиной и ничего не излучал.

– Так вы видели, – провозгласила Присцилла, осторожно размыкая сеть. – Так вы слышали. Так будет. Мы живем в благословенное время, юная сестра, когда со всех сторон нас окружают тайны и чудеса.