– Йос-Галан вас слышит, – проговорил он на высоком лиадийском: Тоделм, разговаривающий с наемным служащим.

Господин дэа-Гаусс подошел ближе. Ему не было предложено сесть привычным небрежным жестом. Шан бесстрастно ждал. Господин дэа-Гаусс поклонился.

– Тоделм, со слов Химены Вельтрад, которая предложила деньги за документально подтвержденную информацию, мне стало известно, что Присцилла Делакруа и Мендоса была подвергнута остракизму на своей планете за преступление, называемое «богохульством». Это произошло десять стандартных лет тому назад. Подробности этого преступления подробно изложены в докладе госпожи Вельтрад. В данный момент я хотел только заверить вас, что в случае данного инцидента меланти Синтии нанесен сильный урон. Действия леди Мендоса, как всегда, были безупречными.

– И все-таки кто-то ее упрекнул. И очень сурово. – Высокая речь не допускала тепла. – Извольте объяснить этот парадокс.

– Да, Тоделм. Я не в курсе тонкостей ситуации, доложенной госпожой Вельтрад. Насколько я понимаю, леди Мендоса, будучи ученицей в Доме Круга (это называется «Дева» или «Новопосвященная жрица»), навлекла на себя обвинения из-за героического поступка. Я признаюсь, что не понимаю, почему спасение трех жизней могло вызвать такие обвинения. Доклад госпожи Вельтрад заставляет думать, что это можно объяснить соображениями доктрины, а не логики. Как бы то ни было, леди Мендоса призвали мастера ее ремесла. Ей было предложено отречься от содеянного и подвергнуться соответствующему наказанию. Леди Мендоса отказалась раскаяться. После этого ее лишили имущества и звания и запретили заниматься ремеслом. Чтобы не потерять лица, ее семейство также ее изгнало. – Господин дэа-Гаусс помолчал, глядя в ледяные глаза. – Это была политика, Тоделм, а не справедливость.

– Так. – Шан медленно допил бренди и вернул чашку на стол. – Йос-Галан вас услышал. Вы оставите доклад мне. У вас что-то еще, что мне следует услышать в данный момент?

– Нет, Тоделм.

– Хорошо. Вы можете идти.

Поверенный Клана Корвал поклонился и повернулся к двери.

– Господин дэа-Гаусс.

Он повернулся:

– Да, Тоделм?

Шан устало улыбнулся и положил перебинтованную руку на доклад Химены.

– Спокойного вам сна, сэр. И спасибо.

С чувством абсурдного облегчения господин дэа-Гаусс ответно улыбнулся.

– Спокойного вам сна, ваша милость. И не за что.

65-й КОРАБЕЛЬНЫЙ ГОД

181-й ДЕНЬ ПОЛЕТА

ТРЕТЬЯ ВАХТА

16.00

Шан поднял голову, пытаясь определить, что за звук он слышит. Право… А! Дверной сигнал.

– Войдите.

Дверь раздвинулась, и она вошла – худенькая и невысокая, с золотистой лиадийской кожей.

– Мой верный друг!

– Лина. – Воспоминания вернулись с такой силой, что его несчастная голова содрогнулась от боли. Он стремительно начал вставать. – Присцилла…

– Отдыхает. И здорова. – Тонкие руки взметнулись вверх в успокаивающем жесте. – И что важнее – она пришла в себя. Мы с ней говорили. Она в полном сознании, она понимает, что случилось, сознает, что была необходимость и она действовала так, как могла. – Лина вздохнула. – Большая часть бреда, о котором ты мне сказал, должна быть отнесена на счет снадобья – и отчаяния. Жизнь приучила ее не ожидать ни помощи в трудную минуту, ни избавления от боли. Исцеление дало немало, но такой урок забывается нескоро.

Шан закрыл глаза. А когда они снова открылись, Лина была потрясена тем, насколько глубокая усталость в них отразилась.

– С ней все будет в порядке, – пробормотал он, и его красивый голос звучал тускло и неровно.