– Нет, Раа Сти, Присцилла действительно выиграла двадцать одно очко, – услужливо подтвердила Лина. – Я тоже считала.

– Вот поэтому я и не могу поверить. – Расти тяжело облокотился на стол и покачал взмокшей головой в сторону Присциллы. – Ты меня разгромила! Не понимаю. В половине случаев я даже не видел мячика.

– Это потому, что у вас реакция, как у дохлой коровы, – объяснил Шан, не желая уступать Лине в любезности.

Связист повернулся к капитану и бросил на него возмущенный взгляд:

– Ну, спасибо!

– Всегда рад служить…

– Может быть, – попробовала помочь ему Присцилла, оборвав готового взорваться Расти, – дело в том, что ты смотришь на мячик. Я этого почти никогда не делаю.

– Тогда как ты знаешь, где он? – Он вытер мокрый лоб рукавом и шумно вздохнул. – Проклятие, Цилла, я же хорошо играю в пинг-понг! Я играю уже много лет!

– Но не с пилотами, – заметил капитан, делая глоток вина.

– А при чем тут это?

– Очень даже при чем. Подумайте, Расти. У вас замедленная реакция. Вы движетесь рывками, а не плавно, вы не в состоянии понять, где предмет окажется. – Он приветственно поднял рюмку. – Не переживайте так сильно, друг мой. У каждого из нас есть свое место в жизни. В конце концов, я ведь не мог бы занять ваше место за пультом связи или работать на…

– Как же, не могли бы! – пробормотал связист, неуклюже крутя ракетку на столе.

– Вы что-то сказали, Расти?

– Не важно. – Он повернулся и неожиданно бросил ракетку Шану, который лениво поймал ее левой рукой. – Сыграйте-ка с ней вы.

Капитан недоуменно моргнул:

– Почему?

– Вы пилот. Она пилот. Может, мне удастся подсмотреть что-то полезное. – Ухмыляясь, Расти покинул поле боя и упал в кресло у стены. – И вообще мне нужно отдохнуть. Вы ведь не хотите, чтобы я умер от переутомления?

– Да, это была бы трагедия. Такой молодой, такой красивый, такой богатый… Ему бы жить и жить… Госпожа Мендоса? Хотите сыграть? Обращаю ваше внимание на то, что на вашей стороне перевес: юность против подорванной нездоровым образом жизни старости.

Присцилла проглотила смешок. Лина нахмурилась.

– Конечно, капитан. Я буду рада с вами сыграть. Вы дадите мне фору?

– Это вы должны предложить фору мне, – ответил он, поставив рюмку на столик и неспешно направляясь к игровому столу. – Пожалуйста, не забывайте, что я немощен и очень уязвим. Ваша подача?

Она кивнула, а мячик уже летел над сеткой… чтобы его послали обратно с небрежной энергией. Он полетел к краю стола и едва в него попал, был пойман во время отскока и направлен обратно через сетку с вращением. И вернулся снова, на самый край ее игровой зоны – и был перекинут краем ракетки на его половину.

– Двадцать семь на двадцать пять, – сказала Присцилла почти сорок минут спустя. Она даже ухмыльнулась своему противнику. – Неплохая игра, капитан.

– Пришлось бороться за каждое очко, – согласился он, укладывая ракетку на стол и направляясь за рюмкой. – Пожалуйста, заметьте, Расти, что мне с трудом удалось победить. Ну, вам удалось подсмотреть что-то полезное?

– Что? Я отправляюсь в дом для инвалидов. – Связист покачал головой. – Вот это скорость! Если бы я не слышал ударов, то подумал бы, что вы меня разыгрываете: притворяетесь, будто играете невидимым мячиком.

Присцилла направилась к Лининому креслу и осторожно села на его подлокотник. Лиадийка ей улыбнулась.

– Ты очень хорошо сыграла, подруга.