Новый голос показался знакомым. Через несколько секунд человек за дверью выругался на сквозняк, и я вспомнил имя.

Матвей. Следом пришли короткие эпизоды совместных выездов. Потом вспомнилась ругань из-за седла, которое Сухой однажды взял без спроса. Матвей давно знал прежнего Арсения.

Караульные поговорили еще немного, после чего прежняя смена ушла. Минут через десять снаружи отодвинули засов. Матвей вошел с деревянной миской и кувшином. Под мышкой держал кусок хлеба.

Я узнал его. Он посмотрел на перевязанную руку, потом на меня и прикрыл дверь.

— Ну, Арсений, хорошо ты нынче службу справил.

Злость в голосе еще оставалась, однако с посторонним заключенным так явно не разговаривают.

Я осторожно поднялся. Матвей поставил еду на лавку.

— Государь руку так?

— Посохом.

— Знаю уже.

Я взял хлеб правой рукой. Есть хотелось сильно.

— Тебя сюда поставили?

— Сменился.

— По приказу Бельского?

— А по чьему еще.

Матвей садиться не стал. Держался возле двери и время от времени прислушивался к коридору. Приказ Богдана Яковлевича он помнил.

Я отломил хлеб.

— Что мне велено?

— Сидеть и молчать. Кто придет — только по слову Богдана Яковлевича.

— Вновь спрашивать будут?

— Не говорил он.

Я внимательнее посмотрел на Матвея.

Сухой ему доверял. Вспомнилась грязная дорога после похода. Один из двух коней захромал, Матвей ругался из-за оставшегося пути. Сухой потом шел рядом с лошадью пешком, а повод отдал ему. Кажется, я понял почему я-Сухой попал в охрану Елены.

— Матвей.

Он нахмурился.

— Чего?

— Ты меня к Бельскому привел?

Матвей помолчал.

— Чего вспоминать вздумал?

— Голова после всего дурная. Кусками помню.

Ему такое объяснение явно не понравилось.

— Я слово сказал. Давно. Мы тогда больше при конях вертелись. Ты ездил хорошо и молчал где надо. Богдану такие нужны были. Потом он сам тебя к себе взял. Не помнишь?

Вот откуда все начиналось. Сухой пришел к Бельскому не сразу, сначала кони и выезды. Потом служба стала ближе к Богдану Яковлевичу. Матвей когда-то за него поручился. Теперь, если Сухой свихнулся, Бельский вполне мог спросить с человека, который его рекомендовал.

— Потому и злишься? — спросил я.

Матвей резко посмотрел.

— Я тебе тогда добро сделал. Думал, человек ты надежный. А нынче государевой руки коснулся, меня… Богдан спросит, с чего ты такой стал, мне что говорить?

— Правду.

— Какую?

Я промолчал. Матвей криво усмехнулся.

— То-то.

Теперь причина его визита стала понятнее. Он хотел разобраться, что случилось со старым товарищем и во что сам когда-то влез, поручившись за него.

Я съел несколько ложек каши.

— Царевич как?

Матвей сразу повернулся к двери.

— Ты приказ слышал?

— Слышал.

— Так чего спрашиваешь?

— Потому что видел, как его ударили.

— И что теперь?

Он говорил уже тише. Снаружи прошел караульный. Матвей дождался, пока тот удалится.

— Тебе, Арсений, сейчас о своей шее думать надо.

— Думаю. И все равно спрашиваю.

Матвей выругался себе под нос.

— Худо ему.

Я перестал есть.

— Что именно?

— Воды просит часто. Животом мается. Мутит.

Этого я еще не знал.

— Когда началось?

Матвей раздраженно развел руками.