Когда с рукой стало понятно, я устроился на лавке и попробовал восстановить последние часы по порядку. Я привык разбирать неприятные случаи еще в прежней жизни.

В небольшой клинике иногда можно часами заниматься одним пациентом. А на крупном хозяйстве все иначе. Заболела одна корова — разбираешься с ней. Когда одинаковые симптомы появляются сразу у многих, приходится искать общую причину.

Несколько лет назад почти одновременно начали сдавать телята в отделении молодняка.

Сначала один отказался от корма. К вечеру плохо стало еще одному. На следующий день заболевших оказалось уже несколько, а через сутки заведующий требовал готовить изолятор. Директор звонил мне каждые пару часов и спрашивал, сколько антибиотика заказывать. Глупость какая, у меня все есть же.

Инфекция выглядела вполне разумной версией. Я ее не отбрасывал. Осматривал телят и требовал разделить группы. Только одна деталь не укладывалась.

В дальнем загоне никто не заболел. Возраст тот же, корпус общий. Персонал весь день ходит между секциями. Если зараза уже добралась до соседних групп, почему именно этих телят обошла?

Я сел с зоотехником и стал выяснять, чем кормили каждую группу. Оказалось, в дальнем загоне из-за задержки перевода еще расходовали остатки прежней смеси. Остальным уже открыли новую партию.

После этого пришлось идти на склад. Там сначала уверяли, что с кормом все в порядке и поставщик прежний. Я попросил показать мешки и накладные. К вечеру выяснилось, что при разгрузке перепутали часть товара. Несколько поддонов пришли из другой партии, а кладовщик раздал их вместе с основными.

После смены корма новые случаи почти прекратились. Больных телят, конечно, пришлось лечить.

Молодой врач потом спросил, как я догадался полезть на склад. Никакой особой догадки там не было. Когда одинаково заболевают многие животные, ищешь то, что у них общее. Здоровая группа в таких случаях тоже много о чем говорит.

Сейчас вместо телят у меня был Иван Иванович.

Тьфу, опять в голову эти ветеринарские аналогии лезут.

Посох прошел вскользь по лицу царевича. Иван Иванович удержался на ногах и разговаривал связно. Потом лекарь обработал рассечение возле виска сероватым средством, после чего кожа покраснела сильнее.

Пока старший еще занимался раной, помощник уже приготовил питье. Царевич сделал несколько глотков и попросил воды.

На этом факты заканчивались.

Что находилось в чаше, я понятия не имел. Возможно, обычное придворное средство после испуга. Могло быть что-нибудь горькое на вине. Раздражение возле раны тоже само по себе ничего не доказывало: местные лекари вполне могли считать жжение полезным.

С ударом по голове все было сложнее. В нормальной ситуации я первым делом собрал бы недостающие сведения.

Я усмехнулся.

За несколько часов успел попасть в чужое тело, получить посохом от Ивана Грозного и угодить в поруб. Самое время вдобавок объявить лекарей отравителями.

С этим я решил повременить.

Я повернулся к двери. Толстые доски, за ними караул. До царевича отсюда, наверное, было всего несколько сотен шагов, однако пройти их сейчас невозможно.

Через некоторое время я снова подумал о Бельском. Спокойный, собранный Богдан Яковлевич слишком хорошо знал человека, чье тело мне досталось. В царских покоях он несколько раз внимательно смотрел на меня, и теперь причина казалась очевидной: сравнивал нынешнего Сухого с прежним.

Каким был Арсений?

Я прикрыл глаза и попробовал осторожно потянуться за его памятью. С именами иногда уже получалось. С дорогами тоже. Если давил сильнее, начинал болеть висок, поэтому торопиться не стал.

Я сосредоточился на Бельском и его голосе. Вспомнилось низкое помещение.

У стены сидел человек со связанными за спиной руками.