Изменить размер шрифта - +
Господин каноник, такой бенефиции, как ваш, легче потерять, чем добыть.
     Эти слова вдруг оказали решающее действие. Каноник воспринял их в святилище своего благоразумия, хотя притворился, что пропустил мимо ушей.
     - В двухстах шагах отсюда есть постоялый двор, - проговорил он, - пусть эту даму отвезут туда. Она найдет там все, что ей надо, и ей будет

там гораздо удобнее и приличнее, чем у холостяка. Ступайте, скажите ей это, Бригита, и, прошу вас, держите себя с ней вежливо, как можно

вежливее. Укажите форейторам, где находится постоялый двор. А вы, дети мои, - обратился он к Консуэло и Иосифу, - пойдемте со мной разбирать

фугу Баха, пока нам готовят завтрак.
     - Господин каноник, - начала взволнованно Консуэло, - неужели вы покинете...
     - Ах! - воскликнул огорченно каноник. - Зачахла самая красивая из моих волкамерии! Говорил же я садовнику, что он недостаточно часто ее

поливает. Самое редкое, самое дивное растение моего сада! Это нечто роковое! Взгляните, Бригита! Позовите-ка садовника, я его проберу.
     - Раньше всего я прогоню знаменитую Кориллу, - ответила, удаляясь, Бригита.
     - И вы согласны с этим? Вы это приказываете, господин каноник? воскликнула с негодованием Консуэло.
     - Не могу поступить иначе, - ответил он кротко, но спокойным тоном, говорившим о непоколебимой решимости, - и желаю, чтобы об этом больше

не было речи. Идемте же, я вас жду, начнем музицировать!
     - Никакой музыки здесь для нас не может быть! - возбужденно ответила Консуэло. - Вы бесчувственный человек и неспособны понять Баха. Пусть

погибнут ваши цветы и ваши плоды! Пусть пропадут от мороза жасмин и ваши красивейшие деревья! Эта плодородная земля, приносящая вам все в таком

изобилии, не должна была бы ничего родить, кроме терний, потому что вы бессердечны, вы похищаете дары неба и не умеете использовать их для

гостеприимства!
     В то время как Консуэло изливала свое возмущение, пораженный каноник озирался кругом, словно боясь, как бы проклятие небес, призываемое

этой пылкой душой, не обрушилось на его драгоценные волкамерии и любимые анемоны. Высказав все, Консуэло бросилась к воротам, которые по-

прежнему были на запоре, перелезла через них и последовала за каретой Кориллы, направлявшейся шагом к жалкому кабаку, без всякого основания

награжденному каноником званием постоялого двора.

Глава 79

     Иосиф Гайдн уже привык подчиняться внезапным решениям своего друга, но, более предусмотрительный и спокойный, чем Консуэло, он догнал ее

лишь после того, как сбегал в дом за дорожной котомкой, нотами, а главное - за скрипкой, источником существования, утешительницей и веселой

спутницей их путешествия.
     Кориллу положили на скверную кровать в немецкой харчевне, такую короткую, что либо голова, либо ноги должны были висеть в воздухе. К

несчастью, в этой жалкой лачуге не было женщин: хозяйка ушла на богомолье за шесть миль, а работница погнала корову на пастбище. Дома были

старик и мальчик. Скорее испуганные, чем польщенные честью принимать у себя такую богатую путешественницу, они всецело предоставили свой

домашний очаг в распоряжение приезжих, не думая о вознаграждении, которое могли за это получить. Старик был глух; пришлось ребенку отправиться

за акушеркой в соседнюю деревню, отстоявшую чуть ли не на расстоянии мили; форейторы гораздо больше беспокоились о своих лошадях, которых нечем

было накормить, чем о путешественнице.
Быстрый переход