Он сгреб оставленные жандармами банки с ананасами и расставил их по ближайшим столам, чем вызвал неподдельную заинтересованность на детских лицах.

— Садись, Ломакин, — Степанов пододвинул мне стул. — Озверели мы тут совсем. Друг на друга кидаемся. Скоро глотки грызть начнем. Понимаешь, я — технарь. Я могу любого робота выдрессировать, но меня никто не учил правильно управлять людьми, а школьного курса психологических основ мегаколлективизма явно недостаточно.

Я сел на предложенный стул.

— Дело даже не в моем опыте, — продолжил оправдываться лейтенант. — Все плохо, потому что никто ничего не понимает. Вначале все было ясно. Ура труба. «Прощание славянки», Гимн Солнечной Системы. Кристальная слеза Верховного крупным планом на всех уличных экранах. Человечество в опасности. Мы с огромным трудом захватываем несколько кохоновских телепортов. Держим плацдармы. Ни шагу назад. Окруженные полки гибнут от мексиканской чумы, потому что какой-то умник приказал отключить мыслетелефоны. А не отключать было нельзя, из-за роботов-убийц, которые наводились по этим самым телефонам. Слышал что-нибудь об этом?

— Нет, — покачал головой я. — Меня почти сразу в плен взяли.

— Понятно. — Он сел и помахал рукой девушке с подносом, но та спокойно проигнорировала призывный жест главнокомандующего.

— Я через «Автово» сюда вошел. Точнее, меня ввели, — доверительно сообщил я, решив пока не афишировать свое участие в распространении чумы.

— А я сам вошел. По трупам. И тоже через «Автово». — Степанов разломил в руке кусок хлеба и протянул мне половинку. — Страшная была рубка. Кровь текла по шпалам рекой. — Он помолчал. — Сначала бросили вперед роботов, но они не сдюжили. Хлипкие оказались. Послали людей, а кохоны телепорт схлопнули. Все жертвы коту под хвост, — Степанов говорил сбивчиво и в то же время абсолютно спокойно, будто рассказывал про неудачный выходной. — Не прорвались бы мы, если бы новых роботов не подвезли. Старые-то против их бойцов слабы оказались. И защита никакая, и регенерация — отстой. Первые версии боевых роботов на основе строительных систем делали. Там лимитов почти нет. Свалился с крыши и восстанавливайся хоть три минуты, а в реальном бою счет идет на секунды. Да и медленные они были, — посетовал он. — Впрочем, люди не лучше. Мы только до хрустальных колонн дошли и уже не о наступлении думали, а о том, как удержаться. И тут наши модернизированные роботы в атаку пошли. Загляденье. Скорость. Напор. Красота! Опередили кохонов на целые секунды. Те ничего не успели сделать. Даже портал не закрыли. Только питание рубанули. Думали, что он и сам после этого схлопнется, но мы уже свой кабель успели подтащить и подключить. Красиво повоевали. Жаль, красиво помереть не получится, — неожиданно подытожил Степанов. — Придется будущим историкам кое-что присочинить, дабы гармонию не порушить.

— Что за пессимистические настроения, товарищ лейтенант? — официальным тоном спросил я. — Вроде победа уже состоялась.

— Как тебе это объяснить, дружище, чтобы не сильно огорчить? Победа, конечно, состоялась, вот только… — Степанов задумчиво почесал свой большой нос. — Нас здесь бросили.

— Не понял… — Мое настроение мгновенно и, возможно, бесповоротно испортилось.

— Человечество решило не рисковать головой ради состриженных волос. И все бы хорошо, и вроде бы мы действительно победили, только вот какая закавыка — состриженные волосы это мы.