В переулке меня ждала «стрекоза». Перед тем как я ее побеспокоил, она с большим аппетитом потрошила свежий человеческий труп. При моем появлении тварь развернулась и, угрожающе застрекотав крыльями, поднялась в воздух. «Интересно, это уже новая модель или еще старая миролюбивая», — подумал я, поднимая плазмомет. И в этот момент до меня дошло, что недоеденный труп облачен в форму, очень похожую на спасательскую. Когда я нажал на курок, фасеточные глазные полусферы «стрекозы» были уже в трех метрах от моего лица. Я едва успел зажмуриться, спасая зрение. Жар от взрыва опалил мне щеки и лоб. Я отпрыгнул в сторону и выхватил лучемет, но стрелять не пришлось. От твари осталось лишь облачко горячего газа плюс мои теплые воспоминания на всю оставшуюся жизнь.

Внезапный бой произвел на меня приятный бодрящий эффект. Я будто опрокинул в себя большую кружку крепчайшего кофе с коньяком. В голове слегка помутилось, кровь быстрее побежала по жилам. Захотелось двигаться, жить и убивать. Жить, чтобы убивать. Я зашагал дальше по переулку. Нужно перебить всех тварей до того, как Степанов выкатит на дорогу автобусы с вкусными беженцами. За углом меня встретила дюжина четвероруких. Все они, к моему безграничному удивлению, были вооружены. Каждая уродливая двухсуставчатая рука сжимала какой-нибудь смертоносный предмет. По большей части это были большие кухонные ножи и столярные инструменты вроде дрелей, пил и топоров, но присутствовало и нечто похожее на пистолет, а у одного даже имелся карабин. Он держал его за ствол и очень грозно помахивал прикладом над своей безобразной головой. Несколько секунд мы тупо хлопали глазами и размышляли о том, как же нам жить дальше.

Я оказался сообразительнее. Прикинув в уме, что расстояние в десять метров позволяет мне особо не церемониться, я пустил в дело плазмомет.

Двоих горгов порвало на куски. Их конечности разлетелись во все стороны, а кишки размазались по асфальту. Просто праздник какой-то! Однако второй выстрел оказался последним. Кончились заряды. В другом «веретягине» у меня была полная обойма, но вытащить его я мог только левой рукой, в которой сейчас сжимал лучемет. В моих мозгах что-то заклинило, и вместо того, чтобы бросить ненужное оружие и достать нужное, я начал палить по четвероруким снопами лазерных лучей. Торги, как по команде, бросились вперед. Я побежал. Лучемет и пустой плазмомет полетели под ноги преследователям. К счастью, четверорукие не особенно спешили Разрыв между нами почти мгновенно превысил двадцать метров, и у меня появилась возможность завершить нашу трогательную встречу нежным прощанием.

Я резко развернулся, встал на одно колено и аккуратно отстрелялся из второго «веретягина». Четыре вражеских организма сразу прекратили свое существование, распавшись на мелкие ошметки плоти. Оставшихся опалило и повалило на землю близкими взрывами. Пока они вставали и готовились к новой атаке, я перезарядил оружие и спокойно, как в тире, добил их.

Живые существа превратились в груду изорванного мяса. Когда я вгляделся в кровоточащие, местами обугленные куски, меня вырвало полупереваренной картошкой. Неопытное тело так и не привыкло к кровавым зрелищам. Бормоча ругательства, я собрал свое брошенное оружие, зарядил плазмометы и вернулся на улицу, где должна была пройти колонна с беженцами. Странно, почему я не вижу своих соратников? Они сейчас должны заодно со мной дружно прочесывать близлежащие дворы, а их нигде нет. Может быть, работают внутри зданий? Я неспешно осмотрел пару магазинов, безжалостно истребил десяток сонных «крабов», которые не оказали мне ни малейшего сопротивления. Прошел мимо фасада ресторана, внимательно всматриваясь в его пустынные внутренности, и почти случайно оказался неподалеку от нашей цитадели.

Подготовка к отъезду шла полным ходом. Людям Степанова удалось добыть вполне пристойный бронетранспортер, а автобусов я насчитал целых пять штук.