Ветер, исторгаемый четырьмя огромными прозрачными крыльями, больно дернул меня за волосы. Спустя мгновение тварь исчезла во вспышке взрыва, а рядом с моей ступней проскрежетало колесо бронетранспортера. Не успел я поджать ногу, как на меня кинулась еще одна «стрекоза». Я почти почувствовал, что-то холодное и живое в своей брюшной полости, когда мимо моего лица просвистел шнурованный ботинок. Он со страшной силой врезался в голову насекомого. «Стрекоза» с громким писком перевернулась на спину. Чья-то рука схватила меня за шкирку, и я понял, что меня волокут к притормозившему и слегка присевшему на гравиподушке автобусу.

Только оказавшись внутри салона, мне удалось разглядеть лицо своего очередного спасителя. Это был лейтенант Степанов собственной персоной. Отпустив мой воротник, он сразу же забыл о моем существовании и начал увлеченно палить из большого элитного гранатомета прямо через окно. Земля и небо сотрясались при каждом его выстреле. «Стрекозы» в испуге шарахались от мощных взрывов, но потерь почти не несли. Я мысленно поставил галочку возле фамилии лейтенанта, отмечая свой должок перед ним. При случае надо будет тоже спасти ему жизнь.

Изнутри автобус выглядел вполне заурядно. В нашем мире такие еще совсем недавно ходили между райцентрами и небольшими поселками в глуши, пока и там не установили вездесущие стационарные телепорты. Даже кресла здесь выглядели почти как наши. Вот только силовые пленки в окнах были отключены, для того чтобы с удобством вести прицельную стрельбу с любого пассажирского места. Сами пассажиры очень компактно разместились на полу в центральном проходе и совершенно не мешали воевать. Прежде чем присоединиться к общему веселью, я задрал куртку и тщательно изучил свой живот. В том месте, куда меня укусила «стрекоза» было много крови, но повреждения оказались поверхностными и неопасными. Забыв про раны, я выбрал себе свободное местечко прямо за спиной водителя.

Следовало, конечно, полить свое брюхо каким-нибудь антисептиком, но окружающим было не до того, а у меня самого под рукой не оказалось ничего подходящего.

Боевая обстановка была вовсе не такой тяжелой, как виделось мне снаружи. Некоторые тактико-технические характеристики противника сводили к нулю его численное превосходство. У «стрекоз» оказались слишком большие крылья, которые не позволяли им влезать в окна. Следовательно, горги не могли организовать полноценный абордаж. Нам достаточно было держаться на некотором отдалении от бортов, чтобы чувствовать себя в относительной безопасности. На шоссе колонна набрала приличную скорость. Рой быстро рассеялся. Я так и не успел поучаствовать в сафари. Все «стрекозы», будто получив команду, внезапно бросились врассыпную и мгновенно исчезли из виду. По автобусу пронесся вздох облегчения. Человеческая масса в центральном проходе зашевелилась, индивидуализировалась в отдельные особи и начала переползать в кресла.

Силовые пленки погасили сквозняки, затянув окна.

Внутри салона стало уютно и тихо. Какой-то солдат из военнопленных бросил мне на колени пластиковую коробку с пайком. Почувствовав зверский аппетит, я не стал активировать термоэлемент на упаковке плова, а сожрал его холодным. Хорошо, что не забыл воспользоваться ложкой, а то бы получилось совсем неудобно перед гражданским населением. Заправив организм, я почувствовал себя абсолютно счастливым.