— Видел, как ты рубился со «стрекозами» и, честно говоря, думал, что ты там с ними и остался, — радостно поведал Карл.

Встреча со мной была для него очень приятна, и он этого не скрывал. От него пахло потом, кровью и стрекозиными внутренностями. Он поминутно щурился и вытирал грязный лоб тыльной стороной грязной ладони. Он не верил в то, что выжил, и в этом ничем не отличался от меня.

— Повезло, — буркнул я.

— Думаешь? — Вангард резко помрачнел, и мне сразу стало грустно, будто у нас на двоих было только одно душевное состояние.

— Что? — коротко спросил я.

— Плохо с порталом. — В его руке появилась плоская квадратная фляжка.

Он сделал торопливый глоток и протянул ее мне.

В нос шибанул удушливый запах плесени и гнили.

— Грибанчики? — удивился я. — Откуда?

— От верблюда! Никак не могу бросить. Надо бы к доктору наведаться. Ха… ха… ха…

Обозначив шутку троекратным отрывистым «ха», он закрыл глаза и качнулся. Я поймал его и поспешно спросил:

— Что не так с порталом?

Карл молчал. Из уголка его рта к воротнику потянулась струйка черной слюны.

— Что не так с порталом?!

Я с силой припечатал его к стене дома. Его веки приподнялись, и мутный взгляд устремился сквозь меня в иные пространства. Пришлось сделать ему больно, чтобы вернуть на Землю и получить ответ.

— А ты не в курсе? — Карл вяло оттолкнул мою руку. — Портал сужается. Не хватает энергии для удержания. Энергоблоки горят как свечки. Ничего нельзя сделать. Сейчас мы пропихиваем тысячу беженцев в час. Вот в такую дырочку, — он слегка развел руки в стороны. — Выбираем тех, кто погабаритнее. Через сутки дырочка станет гораздо меньше, и мы будем пропихивать туда тех, кто потоньше. И ползком. А народу здесь до хренища. Одна надежда на горгов. Придут и уменьшат наше количество. Ха… ха… ха… Иначе через два дня мы будем резать друг другу головы, чтобы прокатить их в оставшееся отверстие и хоть так оказаться дома. А по…

Он замолк на полуслове, и я осторожно посадил его на асфальт, заботливо прислонив спиной к стене. Грибное опьянение скоротечно, и через час Вангард будет в норме. Пускай покайфует, пока есть такая возможность.

Будучи Светозаром Ломакиным, и я бы не отказался отхлебнуть из фляжки, но сейчас мне что-то мешало уйти в блаженную отключку. Может быть, многовековой опыт торкает лучше всяких грибанчиков? Я еще раз взглянул на Карла, убеждаясь, что ему ничего не грозит, и двинулся дальше. Потребовалось несколько минут, чтобы добраться до высокого серого здания, на которое мне указывал пожарник. У главного входа толпилось много местных, и я почувствовал себя не очень уютно под их чрезмерно внимательными взглядами. Пришлось ускорить шаг, чтобы побыстрее миновать этих примолкших при моем появлении людей.

В просторном вестибюле меня остановил длинный барьер, состоящий из очень больших и тяжеловесных канцелярских столов. Из таких получаются хорошие баррикады. Еще на подобной мебели удобно разделывать бычьи туши или танцевать нагой канк. Все остальное на них делать невозможно. В том числе почти невозможно вести прием посетителей. Тем не менее, работа кипела. Ссутуленные клерки что-то неутомимо вводили в мобильные консоли и перебрасывались короткими непонятными фразами.

— Торно не внял? — спрашивал один.

— Он не кросс, — отвечали ему.

— Кинь мне. Я атремайка, — вмешивался начальник, и несколько минут трудолюбивый треск клавиатур ничем не прерывался.