Действительно. Демоны телефонных станций мгновенно подсчитали количество внезапно отключившихся абонентов. Многие мобильники успели передать сообщения о тяжелых ранениях, многие доложили о смерти владельцев. Где-то в этой какофонии смерти затерялся сигнал, посланный телефоном Корф. Вражеская бомбежка на некоторое время скрыла мое преступление.

Надолго ли? Скорей всего, нет. Ведь с каждым покойником будут разбираться отдельно. Поднимут все доступные материалы и просмотрят все видеозаписи. Каждый личный файл должен быть закрыт по всем правилам.

«Чайка», не успев разогнаться, притормозила и прижалась к обочине, уступая дорогу ревущей и сверкающей спецсигналами веренице машин «Скорой помощи». Негр достал носовой платок и начал шумно сморкаться, украдкой смахивая слезы. Я отвернулся. Страшно видеть здорового мужика плачущим от бессилия.

Свернули. Проехали Александро-Невскую лавру и корпуса семинарии. Они уцелели. Наверное, Бог сохранил.

Миновав набережную Обводного канала, лимузин нырнул в тоннель. Рев космоплана стих позади. Эскорт тоже отстал. За окном полыхнуло радужное зарево силового поля, реактор под капотом «Чайки» облегченно вздохнул, и скорость резко увеличилась. Машину принял под свое покровительство демон тоннеля.

— Куда мы едем? — снова спросил я, не надеясь получить ответ.

— В главный корпус Института Времени, — равнодушно сказал Сис.

— А разве он не в другой стороне?

— На Казакова пустышка. — Сис принялся тщательно полировать платком свою потную блестящую лысину. — Мы давно забыли, что такое война, но что такое секретность, мы еще помним. — В его словах сквозила нескрываемая гордость.

— Если мы предприняли меры предосторожности, значит, мы ждали врагов? — предположил я.

— Врагов, как и друзей, следует ждать каждый день.

«Чайка» миновала три телепортационных колодца и через несколько минут остановилась у массивных ворот, слабо освещенных тусклым светом, еле сочащимся из желтых плафонов на потолке. Было слышно, как неустанно двигаются челюсти шофера, жующего жевательную резинку, как стучит мое сердце, как потрескивает металл остывающего реактора. Прошла целая вечность, прежде чем тяжелые створки неторопливо разъехались в стороны. «Чайка» скользнула вперед и помчалась над обычным трехуровневым шоссе, нагло заняв четвертый спецэшелон. Вокруг расстилались бескрайние поля. Ближе к горизонту безупречная зеленая плоскость сминалась невысокими холмами, окруженными полупрозрачными рощицами. Машина жадно поглощала километры, неумолимо приближаясь к циклопическому сооружению Института Времени, точной копии здания, до недавнего времени украшавшего проспект маршала Казакова. Было довольно странно видеть знакомое с детства строение на фоне чужого пейзажа.

«Какая крутая секретность, — с насмешкой подумал я. — Надежно спрятанный от врагов институт можно запросто разглядеть с Луны в любительский телескоп».

«Чайка» затормозила у главного входа. По ступеням навстречу машине спустился высокий худощавый старик в строгом костюме. Едва моя нога коснулась дорожного покрытия, как его морщинистое лицо исказилось от отвращения, подбородок задрожал, а всклокоченные седые волосы зашевелились на голове подобно лапкам психически неуравновешенного паука. Ошибки быть не могло. Он ненавидел меня. Мне захотелось вернуться в уютную кожаную полость лимузина, но Сис уже тянул на себя ручку, чтобы захлопнуть дверь.

— Ты? — прошипел старик, и его тонкие пальцы сжались в кулаки.

— Не-а. Не я, — миролюбиво улыбнувшись, сказал я, хотя надо признать, грозный вид встречающего сильно меня смутил.