Велизар кивнул, он переживал то же самое, но в боль­шей степени, потому что бремя большинства судьбоносных решений лежало на нем.

«По приказу Еранцева я развернул боевую и следст­венную системы, но ориентировал их сам комиссар, а это значит, что они сработают на перехват не агентов ФАГа, а наших исполнителей, поэтому нужно разработать адек­ватные контрмеры, что не в моей компетенции».

«Шериф займется этим. У Герцога появилась идея — натравить штурмовиков из разного рода рыцарских орде­нов на боевиков мусанского союза. Социологи уже про­считывают модель атаки».

Мальгрив покачал головой.

«Будет много крови... такой ценой я не стал бы спасать ареал паранормов. Если нас уничтожат, значит, этого хо­чет космос».

«Да? — поднял брови Велизар.— Интересная мысль. Свежая. А как же нам реагировать на клич неофундамен­талистов: «Перережем паранормов!» Сидеть сложа руки?»

Мальгрив хмуро съел еще один киви, готовя какие-то возражения. Но сдержался. Сказал с выражением, вслух:

— Бешеные псы!

— Гуррах! — ответил ему в тон Велизар. Он имел в виду не только кайманолюдей.

«У меня все,— перешел снова на слоган-речь началь­ник контрразведки.— Я проверил всех добровольных по­мощников синклита, и среди них есть такие, кого можно привлечь к нашим операциям в «контр-2».

«Знаю только одного такого — Прами Вивекананду».

«Я имел в виду Артура Левашова».

«Подумайте над обеими кандидатурами. Да, вы поче­му-то ничего не сказали о возвращении Грехова».

«А что говорить? Я не знаю, где он бродит или пря­чется и друг он или враг».

— Ну что вы,— тихо сказал Велизар, внезапно погру­стнев.— Габриэль никогда не был нашим врагом. Я знаю его более ста лет.

Мальгрив с изумлением взглянул на архонта Всемир­ного Веча. Велизар ответил ему тонкой улыбкой.

— Я не всегда носил имя Велизар. Сто с лишним лет назад меня звали Петром Пинегиным.

— Вы хорошо подумали? — спросил Баркович, откинув голову назад и глядя на Видану как бы издали, поверх носа.— Отсутствие претензий по службе еще не причина.

— Командор, есть несколько причин для отказа,— от­ветила склонная к прямоте девушка.— Во-первых, я че­ловек ветра, а ветер — существо капризное. Во-вторых, мне нравится, когда мне дарят цветы без намеков на долг. В-третьих, я не человек вашего круга, в котором, кстати, мало симпатичных мне людей. Есть и «в-четвертых», но это уж совсем личное.

— Идите,— бросил Баркович, гася огонек в глазах.— Вы явно ошибаетесь в оценке ситуации, к тому же я всегда добивался своей цели.

— Успеха вам в этом благородном деле.— Видана вы­шла, гордо подняв голову.

Баркович глядел ей вслед, нисколько не смущенный отказом подчиненной «отдохнуть вечером в кафе и рас­слабиться». Он был уверен, что в ближайшем будущем его отношения с Виданой Железовской изменятся, пусть даже все ее «причины для отказа» не были только игрой, выражением изощренного женского кокетства.

Патрульный пакмак — модульная связка из пяти коггов и осевого драккара — был уже готов к вылету.

— Что он от тебя хотел? — спросил командир патруля Йохан Тильбурд (тот самый юноша, который узнал в Ставре Панкратове эр-мастера в день памятного конфлик­та в лесу).

— Хотел,— двусмысленно ответила Видана, засмеялась, хлопнула ладонью по подставленной ладони озадаченного Йохана.— Поехали.

Другие пилоты уже сидели в коконах своих машин, перебрасываясь репликами и шутками.