Видана любила этот момент, когда аппарат выныривал из мрака силового кокона станции в брызжущую искрами звезд бездну- Ей, как всегда, захотелось выкрикнуть что-то веселое, сделать кувырок через голову, запеть и засмеять­ся, и, как всегда, она сдержала порыв, помня, что ее едва не сняли с патрулирования два дня назад за «кувырок» когга.

Чужая сместилась влево, притушила накал, начала уве­личиваться в размерах. Заработала система опознавания целей, и перед глазами пилота вспыхнули десятки пуль­сирующих огоньков, искр и звездочек, обозначавших ме­стоположение всех искусственных и естественных объектов в зоне нагуаля. Сам он виден не был, но инк знал его координаты и отметил багровой кляксой, так что ошибить­ся было невозможно. В ушах проклюнулись шумы эфира: гул прибоя, шорохи электромагнитного дыхания космоса, длинные свистящие скрипы переговоров чужанских кораб­лей, будничные голоса земных исследователей и погранич­ников.

— Даю цели,— раздался отчетливый голос командира патруля.

Инк пакмака отсеял каждому пилоту ведомый объект, и Видана увидела свою цель — зеленый крестик галеона, который она должна была подстраховывать и оберегать на случай опасных маневров чужанских сторожей. На борту галеона, превращенного в крепость и лабораторию одно­временно, работала смена ученых-ксенологов и физиков в количестве двадцати пяти человек, и это накладывало большую ответственность, хотя вряд ли патрульный когг мог бы предпринять что-либо серьезное в ответ на атаку одного из гигантских «динозавролетов» чужан. Но об этом пилоты патруля предпочитали не разговаривать.

— Смена караула,— прошелестел в ушах голос коор­динационного инка.

Рядом с зеленым крестиком ведомой цели дважды миг­нула оранжевая искорка — когг предыдущей смены пере­давал, что все в порядке и он уходит к базе. Видана ответила кодом, сопровождая ответ «букетом» пожеланий, и в этот миг на месте искры разгорелось маленькое осле­пительное облачко, пронзенное яркими лучиками. Погасло. И Видана, холодея, поняла, что когг, экипаж которого она сменила, взорвался!

Инстинкт сработал прежде, чем она оценила ситуацию, и патрульный когг сразу на порядок увеличил скорость. Только после этого эфир донес взрыв восклицаний, запро­сы наблюдателей и дежурных на погранзаставе, команду Тильбурда: «Обойме — императив «еж»! Видана, поищи, может, кто-то из экипажа успел выброситься. На поиск у тебя не больше пяти минут, нас засекли роиды».

Видана и сама увидела, что один из чужанских «дред­ноутов» повернул к месту катастрофы, но тут же забыла об этом.

В точку взрыва она прибыла через полторы минуты, остановила когг, включив личные «локаторы»; вся поиско­вая аппаратура машины уже была включена инком. Од­нако пространство в этом месте оказалось стерильно чис­тым — ни пылинки, ни соринки, ни малейшего обломка! На всех диапазонах связи царила тишина, в том числе и в пси-интервале. От когга и двух его пилотов не осталось ничего!

Видана трижды проутюжила район взрыва, с отчаяния даже выключив защиту, чтобы увеличить чувствительность бортовых датчиков, и, чуть не плача, ответила лишь на второе обращение Тильбурда:

— Здесь никого и ничего нет, Йохан! Когг буквально испарился!

— Возвращайся в общий круг, включи «саван». Включи «саван», я сказал!

Видана, сглотнув слезы, скомандовала инку включить полную защиту когга и вдруг услышала какой-то странный «звук» в пси-поле, будто кто-то тихо и злобно рассмеялся, тут же прикрыв рот ладонью. И снова за нее сработал инстинкт, а не разум, приказав инку перейти на импера­тив «зигзаг». Это спасло ей жизнь.