«Включи обратку»,— тотчас отреагировал Панкратов.

Домовой послушно вывел волну «спрута» в аудиодиа­пазон, и спустя мгновение из неимоверной дали — по пер­вому впечатлению — прилетел Голос Пустоты:

— Всем, кто слышит: Система — игровое поле! Огля­нитесь вокруг! Флуктуативность константы дельта эм — в пределах двух значений!

Голос упал до шепота, стих.

«Что он сказал?» — изумился Ставр.

Инк послушно повторил загадочные фразы, добавил ворчливо:

«Какую систему он имеет в виду под «игровым полем», я не знаю, но дальше речь, вероятно, идет о разнице масс протона и электрона. Интересно, кто скрывается за этим Голосом? И что он пытается сообщить?»

Ставр перебрал в уме варианты объяснений, потом сра­зу засобирался, сворачивая тренировку. В последние дни он работал не с домашним инком, а на больших инк-си­стемах Института внеземных культур, расположенного под Рязанью, на берегу Оки, одной из самых чистых рек зем­ного шара.

Степан Погорилый все еще лежал в реанимационной камере клиники «скорой помощи» во Владимире, врачи вытащили его из комы, но контактировать ни с кем не разрешали, и Панкратову пришлось самому продираться сквозь дебри расчетов, которые когда-то проделал молодой фридманолог. Дело продвигалось медленно, однако Ставр дилетантом в науке не был и ждать, пока проблему за него решат другие, не любил. Уже к концу третьей серии эфанализ ситуации, смоделированной Умником ИВК, дал приближенные параметры волновых пакетов, которые ис­пользовал Погорилый для прощупывания нагуаля. Остава­лось проделать пару экспериментов, чтобы убедиться в правильности выводов, но именно этого Ставр позволить себе не мог из-за риска возникновения новых «ям» в ев­клидовой метрике мира. Да ему бы и не дали этого сделать ни эмиссар ФАГа, ни проконсулы синклита, знающие цену подобных открытий.

Вечером Ставра вызвал в контору де Сильва и пред­ложил участвовать в «абордаже» галеона «Тяньаньмэнь».

«Я не возражаю,— согласился Панкратов.— А с чем это связано и что мы должны делать на борту галеона?»

«Искать оружие, с помощью которого сегодня исполни­тели ФАГа уничтожили патрульный когг с двумя пилотами в системе Чужой и едва не сбили машину с Виданой Же­лезовской».

Видимо, чувства Ставра отразились-таки на лице, по­тому что Мигель поспешил добавить:

«Она жива, хотя и получила шоковую дозу неизвест­ного излучения. В клинике Управления остаться не поже­лала, лечится дома дедовскими методами. Готовься, вклю­чай себя в сеть «спрута» по коду АА, пароль — «Печенег». Я тебя вызову».

Ставр откланялся и через полчаса входил в квартиру Виданы, которую посещал всего один раз, но запомнил до мелочей. Еще отпуская такси, он выявил и охрану девуш­ки, и ее гостей — Забаву Боянову и мать Виданы, но визит откладывать не стал.

«Привет, эрм,— услышал он характерный пси-голос Бо­яновой, когда открыл засветившуюся зеленым светом дверь.— Не пугайся, все в порядке, но девица в расстрой­стве. Эти бешеные псы слегка пощипали ей перышки».

— Добрый день,— приветствовал Ставр всех присутст­вующих, одним взглядом окидывая гостиную: Видана в чем-то полупрозрачно-дымчато-белом сидит в кресле с но­гами, рядом — мать, Галена, похожая на нее, как сестра, Боянова стоит у окна-стены с кошкой на руках и погла­живает ее по спине.

— Как это произошло?

— А тебе что за интерес? — глянула Видана испод­лобья.— Не терпится проявить заботу?

—: Дана! — укоризненно произнесла мать девушки.— Извините, Ставр, она действительно расстроена, да и ску­чает.