— Как это произошло?

— А тебе что за интерес? — глянула Видана испод­лобья.— Не терпится проявить заботу?

—: Дана! — укоризненно произнесла мать девушки.— Извините, Ставр, она действительно расстроена, да и ску­чает.

— Состояние скуки не стоит никаких душевных уси­лий,— хладнокровно сказал Ставр.— Я думал, что ску­ка — достояние нормалов, людей недалеких.

Видана фыркнула.

— Отсюда вывод: я — человек недалекий. Теперь ви­дите? Ставр Панкратов — умный, деловой и сильный па­ранорм, всегда знающий, что делать в каждую последую­щую минуту. А слабо, эрм, поскучать наедине с самим собой?

— Дана,— обеспокоенно проговорила Галена, переводя взгляд с дочери на гостя.

— Ее сбили из какого-то неизвестного «уничтожите­ля»,— обернулась Забава, отпуская кошку.— Этим делом занимаются пограничники, но они не заинтересованы в раскрытии преступлений на своей территории. Если хо­чешь, можешь присоединиться к мальчикам из бригады Ги Делорма, которые расследуют нападение на свой страх и риск.

Ставр хотел сказать, что шеф этого не одобрит, но передумал.

— Благодарю за предложение, я его принимаю. Изви­ните за вторжение.— Панкратов посмотрел на Видану.— Я рад, что все обошлось... на этот раз, но, однажды начав, террористы не остановятся на полпути и будут идти за вами следом до тек пор, пока... Не хотите взять меня на постоянный консорт-контроль?

Ставр имея в виду компьютерную многодиапазонную связь по личной консорт-линии, поддерживаемую между абонентами постоянно.

— Вот еще! — надменно поджала губы Видана.— Мне только ваших советов не хватало!

Галена беспомощно посмотрела на Ставра, потом на Забаву. Та улыбнулась.

— Не слушайте ее, мастер, у девочки режутся зубки индивера. Спасибо, что зашли проведать.

Ставр поклонился, передал Видане слоган без слов: снежное завихрение — облако из струек эмоций разного плана — венок цветов — блик солнца на воде — свежий ветерок и запах луга, — и вышел. Он понимал чувства девушки, но все равно в сердце зашевелилась грусть. Хо­телось, чтобы его встречали в этом месте не так.

Поскольку дома его не ждал никто, кроме домового и терафима, Панкратов решил продолжить научные изыска­ния, и метро выгрузило его в транспортном портале Ин­ститута внеземных культур.

Работал он до позднего вечера, проделав два цикла предварительных и уточняющих расчетов взаимодействий пространств с изменяющейся геометрией и мерностью. Ре­зультат его ошеломил: Степан Погорилый не мог повлиять на нагуаль ни одним из полей или излучений, потому что калибровку мира определял вакуум данного континуума, а не внешнее воздействие! Вакуум же, то есть физическая база нагуаля, никому не был известен, в том числе и Степану. Как он превратил нагуаль в многомерную «яму», оставалось загадкой.

Для меня, добавил Ставр. Но может быть, Левашову повезет больше?

Разбуженный мозг требовал немедленных консульта­ций, и Панкратов снова явился к начальнику погранотряда в системе Чужой, чтобы поделиться результатами вычис­лений и договориться о новых экспериментальных провер­ках «эффекта Погорилого».

Левашов тоже пришел к определенным выводам, а вдвоем они сделали еще один шаг к решению, найдя по­путно способ «заткнуть яму» под Владимиром. Удовлетво­ренные успехом, они пили ароматный гикос — кофе, вы­ращенный на равнинах Марса, и обсуждали дальнейшие варианты поисков, когда по сети «спрута» прошло сооб­щение о новых актах террора против интрамофов. Было совершено около шестисот нападений, из которых почти половина закончилась трагически — смертью людей.