«А если он и есть эмиссар? Представляешь последст­вия?»

«Эмиссаром, скорее всего, является Алсаддан или в крайнем случае комиссар-прима Еранцев».

«Что же он тогда выбрал себе столь неудачное при­крытие? Пост комиссара-прима как ширма для таких дел не годится, рано или поздно его «засветят» исполнители, что в общем-то и случилось. Нет, Демиург — не Еранцев, не Алсаддан, кто-то другой. Наш «друг» К-мигрант Сви­ридов обвел меня вокруг пальца».

«И все же стоит заняться Барковичем, слишком уж он спокоен, слишком уверен в себе».

«Не стоит,— возразил Железовский. — Я провоцировал его дважды и остался цел. Вам это ни о чем не говорит? До Барковича дело дойдет, у меня с ним свои счеты, но разрабатывать его сейчас не надо. — Аристарх напрягся, сдерживая гнев, и пси-атмосфера в бункере буквально за­вибрировала от его «молчания». — Как же все-таки нас зажали, паранормы! Как же все-таки человечество кон­сервативно, инертно, боится всего нового и не любит своих детей, считая нас уродами! Это проявилось еще полвека назад, при возвращении Конструктора, и проявляется вновь при появлении Фундаментального Агрессора... о ко­тором человечество не имеет понятия. А когда поймет, будет слишком поздно».

Герцог и де Сильва обменялись взглядами.

«Обидно»,— кивнул с сочувствием бывший комиссар безопасности.

Железовский посмотрел на него, как на слепого.

«Моя жена говорит, что человечество не устает под­тверждать истину: ему нужен поводырь или тиран! Лишь тогда оно «видит» цель и идет к ней кратчайшей дорогой, лишь тогда человек «понимает», что такое жизнь, любовь и счастье, которое надо добывать в смертельной борьбе».

«Она не слишком хорошего мнения о человечестве».

«С недавних пор я тоже. Люблю отдельных людей, массу же — нет! Впрочем, это бесполезные сентенции быв­шего индивера. До связи, охотники. Я еще здесь посижу, а вы идите по делам». . Де Сильва вышел первым, Герцог на пороге оглянулся.

«Аристарх, я все же посоветовал бы вам поставить себе за спину обойму прикрытия. Во всяком случае, во время походов по территориям, где сильно эгрегорное влияние наших противников. За вами начата персональная охота, а я не хотел бы плакать на ваших поминках».

Железовский невесело улыбнулся, глядя на опустевший дверной проем.

Бегство интраморфов продолжалось еще одну декаду августа и сошло на нет с началом других событий. По неофициальным статистическим данным отдела безопасно­сти, Землю покинуло около двух миллионов паранормов, лишь десятая часть которых осела в Солнечной системе. Остальные ушли на вновь открытые или колонизируемые планеты других звезд.

Стадию «социум-террор» ФАГ закончил, добившись, казалось бы, основной цели — нейтрализации силы, спо­собной ему помешать в дальнейшем. Впрочем, он и в са­мом деле основательно ограничил деятельность интрамор­фов, почти лишив их возможности влиять на события в большом масштабе и маневрировать ресурсами и живой силой. Одного добиться он не смог — испугать воинов! Ибо интраморфы, новая популяция человечества, была репро­дуцирована им не в качестве «более совершенной циви­лизации», а в качестве ее защитной системы, в предви­дении грозных событий, способных радикально изменить мир.

Ставр прибыл на «пункт сбора» — в бункер под Тибетом спустя полчаса после сигнала шефа и застал де Сильву в момент экипировки. Мигель проверял, как работают ком­пенсаторно-защитные системы «бумеранга» и его устройства камуфляжа: костюм поочередно превращался то в офици­альный «фрак» пограничника, то в уник техника, то в эк­зотические национальные наряды разных народов Земли.