Тартар отдалился от нагуаля на сто, триста, тысячу километров и продолжал уходить, изменив параметры ор­биты вокруг своего солнца — Тины.

Ставр вдруг почувствовал, что стоит со сжатыми ку­лаками, разжал вспотевшие от волнения ладони, сказал со вздохом:

— Молодцы! Но кардинально проблемы они не ре­шили...

Среди остальных сообщений была и весть о смерти Сте­пана Погорилого. Мозг физика так и не восстановил своих функций, нейрохирурги оказались бессильны заставить его работать в полной мере.

Прости, дружище! — подумал Ставр с болью в душе. Я тоже повинен в твоей гибели. Если бы я знал, что ты задумал... Я приду на твои похороны...

Последним поступило донесение о поведении «ямы» в лесу под Владимиром: она перестала увеличиваться в размерах и начала «выдыхать» — не воздух, но неизве­стные науке поля, искривляющие метрику пространства. Каждый такой «выдох» изменял пейзаж вокруг, и лес возле «ямы» превратился в чудовищное сплетение неве­роятных форм.

Час от часу не легче! — прокомментировал Ставр до­несение, собираясь выходить, и в этот момент уловил без­звучный толчок в голову. Тотчас же инк передал Голос Пустоты:

— Всем, кто меня еще слышит! Внешний формооб­разующий фактор сужает круг бытия. Мне безразлично, я родился и умер, вам — жить. Это последнее... глобаль­ный контроль необходимо нейтрализовать... вразумитель­но... образумь вас... прощай... — Все? — спросил Ставр.

«Все,— ответил инк.— Такого я еще не слышал. Речь дублирована на всех языках и передана на всех диапазо­нах связи!»

«М-да, действительно... Что-то Голос сегодня слишком многословен. К чему бы это?»

«Может быть, он прощался?» — предположил терафим, на которого Голос Пустоты произвел гнетущее впечатле­ние.

Кто-то тихо пошевелил «красную» — тревожную поло­су пси-спектра. Ставр приоткрыл щель связи: это был Ми­гель де Сильва.

«К походу готовность один, эрм. Сбор через час возле Северо-Скандинавского орбитального лифта. Пароль «ви­кинг», выход на третьей зеленой вспышке. Экипировка «макс».

Пси-голос шефа уплыл в плотно организованное из не­исчислимого количества голосов и шепотов поле Сил. Ставр с хрустом потянулся и вдруг понял, что жаждет действия. Телу и мозгу не хватало «перца» — то есть ак­тивного действия, жизнь без которого становилась пресной, неинтересной, лишенной ярких красок.

Экипировку по императиву «макс» он подобрал в Уп­равлении, но не из общих запасов ОБ, что сразу стало бы известно комиссарам отдела, а из личного сейфа на­чальника сектора. В комплект входил защитный костюм — «бумеранг», аппаратура маскировки «хамелеон», видеокон­троля и подавления шумов, пси-фильтр, средства связи и оружие. Ставр выбрал аннигилятор, хотя в сейфе храни­лись и взятые на вооружение дьявольские изобретения кайманолюдей: нейтрализатор и генератор свертки про­странства в «струну», вызывающей сильнейшее похолода­ние в зоне применения.

Минута в минуту к указанному сроку Ставр объявился на хозяйственном дворе орбитального лифта Северо-Скан­динавского транспортного радиала, расположенного на ок­раине городка Берлевог. Де Сильва ждал его в таком же «мундире» возле отливающей тусклым свинцовым блеском глыбы неопределенной формы, в которой трудно было уга­дать совершенное техническое устройство, и лишь излу­чаемое глыбой «живое» тепло позволило Ставру опреде­лить в ней аппарат-организм неизвестного ему класса.

«Это автономная десантная капсула седьмого поколе­ния,— сказал Мигель, похлопав ладонью по крутому боку глыбы.