Ставр полюбовался на видеокартинку одного из горы­нычей, хищно кружившего вокруг Большого Ничто за ор­битой Урана, и еще раз просмотрел запись штурма нагуаля на Тартаре.

«Горный» массив, на котором, как раковая опухоль, рос нагуаль, кипел, сверкал, дымился и сотрясался. Впе­чатление было такое, что заговорил вулкан. Но это был лишь эффект взаимодействия континуума Тартара с рас­тущим нагуалем: мир тартариан распадался, испарялся, превращался в потоки излучений разной природы и плот­ности, и паутины-стабилизаторы не справлялись с защитой своего мира от чудовищной «опухоли».

К попытке ограничения роста тартариане, видимо, го­товились давно, потому что собрали вокруг нагуаля всю свою «технику»: полки паутин, отряды любопытников, грозные кресты гравистрелков, дымчатые шары из мелких обломков своей материи и недавно появившиеся в поле зрения наблюдателей «обелиски» — остроконечные пира­миды длиной в две-три сотни метров. Функции этих пи­рамид были доселе неизвестны.

Атаку на невидимую «опухоль» начали паутины. Из­редка натыкаясь.на шипы-отростки, распарывающие пау­тинные вуали, они закрыли нагуаль со всех сторон, зада­вили дымы и вспышки на всем плато, превратив его в огромное, сверкающее белизной снежное поле с таким же искрящимся белым куполом над «кратером» нагуаля, в котором остались открытыми темные окна с невидимыми шипами.

Затем в бой вступили гравистрелки, вонзившие в окна направленные «молнии» гравитационных искажений. Пре­кратив обстрел, они отошли назад, и в окна устремились потоки любопытников и ажурных шаров, большинство из которых, пронзаемые иглами и шипами нагуаля, превра­щалось в энергетические вихри, в ярчайшие вспышки рас­падающейся материи. Весь гигантский купол над нагуалем превратился в клубок пламени, пока запасы «снарядов» не исчерпались. Но вот потоки любопытников иссякли, пламя опало (о силе звуковой бури в районе битвы можно было только догадываться!), и к окнам придвинулись «обе­лиски».

На краткий миг все движение вокруг оставшегося уди­вительно чистым, белоснежным купола замерло. Остано­вились даже горынычи, рыскающие вокруг в некоторой растерянности, а также огромные корабли-«сморчки» при­бывших к району боя чужан, застыли немыслимо изогну­тые полупрозрачные «цветочные бутоны» спейс-машин орилоунов. В следующий миг «обелиски» разом врезались в паутинное покрывало купола, но не в окна, а рядом с ними, как показалось наблюдателям, и всю Вселенную затмил колоссальный взрыв, уничтоживший паутинное по­ле, корабли вокруг и даже саму планету.

Спейсеры чужан, однако, уцелели, как и машины ори­лоунов. Уничтожены были лишь автоматические видеока­меры земного исследовательского отряда, наблюдавшие за драмой со всех сторон, и только инки пограничных аппа­ратов сумели в подробностях записать и передать людям картину происшедшего.

Убедившись в тщетности попыток воздействия на соб­ственно нагуаль, тартариане пошли иным путем: «оторва­ли» себя — то есть всю планету! — от невидимой «опу­холи», пожертвовав частью своего мира, эквивалентной по массе и энергии целому скоплению галактик! Похудев на одну треть, Тартар медленно отвалил в сторону от стре­ляющего искрами, исходящего клочьями дыма и огня Боль­шого Ничто. Как и везде, где они появлялись, нагуали были намертво «вклеены» в вакуум, в трехмерную гео­метрию Вселенной, и сдвинуть их не удавалось еще ни­кому. Не удалось и тартарианам, но зато они нашли дру­гой выход — сдвинули свою планету, свой дом, свой мир, и теперь Тартару уже не грозило полное уничтожение из-за расширения нагуаля.